Читать книгу «Люди двадцатых годов». Декабрист Сергей Муравьев-Апостол и его эпоха - Оксана Киянская, О. И. Киянская - Страница 9

В шестилетнем возрасте Иван Муравьев был записан в гвардейский Измайловский полк, а реально начал служить в 17 лет – в должности обер-аудитора в штате петербургского генералгубернатора Якова Брюса; в 1788 г., в 21 год, он был уволен с военной службы и определен в Коллегию иностранных дел, а два года спустя вернулся в армию с чином премьер-майора [Трошина 2007, с. 20–21]. Этот период оказался для Муравьева сложным: Иван Матвеевич был беден.

Анна Семеновна, урожденная Черноевич, на которой он женился в 1790 г., была, по-видимому, бесприданница; по крайней мере, о ее имении ничего не известно. Рождались дети, их надо было содержать, а доходов катастрофически не хватало. По воспоминаниям, например, Анны Керн, в 1800 г. Иван Матвеевич одолжил у ее матери «70 голландских червонцев» – но забыл отдать долг [Керн 1989, с. 104].

От отца Муравьеву досталось имение Устье. Краевед Игнатьев предполагает, что имение это было продано Иваном Матвеевичем «в 1808 или 1809 гг.» [Игнатьев 2017, с. 30]. Это предположение неверно: уже в 1801 г. Муравьев, «будучи обременен семейством», не имел ничего «к содержанию себя, кроме жалованья, щедротами монаршими положенного» [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 1. Л. 32об. – 33]. Отцовское наследство, таким образом, было продано гораздо раньше.

Но судьба была благосклонна к воспитаннику Нарышкиных. По его собственному позднейшему рассказу, написанному в форме письма к приятелю, «в 1796 году, путешествуя по южной России», он заехал в гости к двоюродному брату, майору Михаилу Данииловичу Апостолу; как и Иван Матвеевич, майор приходился правнуком украинскому гетману Даниилу Апостолу. Апостол принял его тепло и радушно: «обласкал» как «ближайшего родственника» [Муравьев-Апостол 1887b, с. 40].

Михаил Апостол был человеком эксцентричным и своенравным: из 19 лет военной службы 13 он пробыл в отставке [РГВИА. Ф. 11. Оп. 6. Д. 123. Л. 100об. – 101; Ф. 11. Оп. 6. 1795 г. Д. 111. Л. 2об.]. Издатель «Русского архива» П. И. Бартенев считал майора «большим чудодеем» и о его личной жизни сообщал следующее: «Прожив 13 лет в браке с Елизаветой Николаевной (ур. Чорба), он прогнал ее после того, как умер единственный сын их, а затем увез жену колл[ежского] асессора Лизогуба и стал жить с нею. [Император] Павел обязал его выдавать прогнанной жене по 2 500 р. в год; а по жалобе Лизогуба заключил Апостола на три года в Лубенский монастырь на покаяние» [Муравьев-Апостол 1887b, с. 39].

У Апостола были близкие родственники: родная сестра Мария Селецкая, ее муж Иван и дочь София, в замужестве Синельникова. С родней он враждовал. Вражда эта могла иметь для Апостола самые серьезные последствия: тайный советник Иван Селецкий занимал должность новороссийского губернатора. В 1800 г. Михаил Апостол попросил у Ивана Матвеевича защиты «от нападений ближних его родственников, кои… истощали все способы ябеды, дабы лишить его еще при жизни всего достояния его».

Иван Матвеевич, руководствуясь, по его словам, «сожалением к беззащитности» и «презрением к корыстолюбию», обратился «к некоторым особам, тогда делами такого рода управлявшим». В результате вмешательства могущественных «особ» Михаил Апостол «увидел себя вдруг торжествующим над врагами своими, их уничтоженными, себя освобожденным от их угнетения» [Муравьев-Апостол 1887b, с. 40].

Апостол оказался человеком благодарным. В прошении на Высочайшее имя, написанном в феврале 1801 г. и адресованном императору Павлу, он рассказывал, что в то время, как другие родственники оскорбляли его «разными притязаниями», двоюродный брат выказывал «благородное и дружеское обращение», был великодушен и бескорыстен.

Майор был последним носителем фамилии гетмана, и потому просил императора позволить Ивану Матвеевичу присоединить к фамилии вторую часть. В этом случае, по его словам, его «имя» «не погибнет», а «возродится в новой отрасли к верному и усердному служению Высочайшему престолу». Кроме того, Михаил Апостол завещал Ивану Матвеевичу бóльшую часть своего состояния [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 1. Л. 33–33об.].

Указ о том, что Иван Матвеевич и весь его род могут именоваться Муравьевыми-Апостолами и после смерти Апостола наследовать ему, был подписан уже новым императором, Александром I, в апреле 1801 г. [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 1. Л. 20].

Рассказывая историю своего, как шутил Иван Матвеевич, «апостольства», он не забыл упомянуть, что долго отказывался от заманчивого предложения кузена. Однако он не упоминает о том, что, не дожидаясь высочайшего указа, Михаил Апостол подарил ему имение Бакумовку «с мельницами на реке Хорол, винокуренным заводом и всеми обзаведениями и частию скота заводского». Бакумовка располагалась в Миргородском уезде Полтавской губернии, в ней числилось пятьсот крестьянских «душ» [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 1. Л. 3, 21–21об.].

Собственно, эта Бакумовка выручила семью Ивана Матвеевича: обстоятельства сложились так, что сам он, живя в России, в 1805–1809 гг. содержал жену и детей в Париже. Но доходов с имения на большую семью все равно не хватало, Муравьев делал долги, и в 1811 г. Бакумовка была заложена. В 1813 г. его долг Опекунскому совету составлял 30 741 рубль и 39 копеек. Кроме того, Иван Матвеевич признал себя должным 20 000 рублей с процентами некоему господину Бозолевскому и 3000 – купцу Кожевникову [ГА РФ. Ф.1002. Оп. 1. Д. 1. Л. 3об., 8об. – 9].

Настоящее, большое богатство начало приходить к Ивану Матвеевичу с момента окончания войны с Наполеоном, когда – после смерти первой жены – он женился вторично. Вторая его супруга, Прасковья Васильевна, урожденная Грушецкая, происходила из знатного рода с польскими корнями. Грушецкие были родней русским царям: одна из представительниц рода, Агафья, была женой Федора Алексеевича. Отец Прасковьи Грушецкой – екатерининский генерал, в конце жизни действительный тайный советник и сенатор Василий Владимирович Грушецкий, а дед по материнской линии – победитель турок генерал-аншеф Василий Михайлович Долгоруков-Крымский [Лобанов-Ростовский 1895, c. 166–170].

По поводу второго брака Иван Матвеевич говорил, что «женился на целой житнице» [Керн 1989, с. 104]: Грушецкие действительно были богаты. В 1813 г. умер отец Прасковьи Васильевны, и по наследству к ней перешли село Александрово под Москвой и дом в центре Москвы, на Воздвиженке. Дом и имение были проданы два года спустя [Щапов 2010, с. 97–98; Дом В. В. Грушецкого]. По-видимому, эта продажа помогла Ивану Матвеевичу частично рассчитаться с долгами.

Вскоре Муравьевы-Апостолы приобрели в Москве другой дом, меньших размеров, на Старой Басманной улице, в середине 1820‐х снимали и дом в Петербурге.

Прасковья Васильевна владела именем в Пронском уезде Рязанской губернии, в 1826 г. там числилось 666 крестьянских «душ» [Материалы 2016, с. 737]. В литературе встречаются сведения и об имении Прасковьи Муравьевой-Апостол под Тамбовом [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 5. Л.13; Органова 2000]. Родственник и друг Ивана Матвеевича, поэт Константин Батюшков, утверждал в 1816 г., что Муравьев «имеет шестьдесят тысяч доходу» в год [Батюшков 1989а, с. 382].

Главные же свои богатства Иван Матвеевич получил в 1817 г., через несколько месяцев после смерти Михаила Апостола.

Правда, перед кончиной Апостол составил новое завещание, на этот раз в пользу племянницы Синельниковой; по мнению Ивана Матвеевича, оно было поддельным. Синельникова вступила с Иваном Матвеевичем в тяжбу, которую в итоге проиграла. Комитет министров установил, что «по коренным законам именной указ отменен быть может одним только именным же указом», а значит, новое завещание было незаконным.

Получить наследство Муравьеву-Апостолу вновь помогли «влиятельные особы», в частности, генерал-губернатор Сибири Иван Пестель. В письме к сыну Павлу генерал-губернатор рассказывал, что, обратившись к помощи всесильного графа Алексея Аракчеева, «сумел закончить дело» в пользу приятеля. «Теперь Мур[авьев]-Апостол возносит меня до небес, называя меня благодетелем и спасителем всей его семьи; мне это доставляет удовольствие, поскольку атт[естация] верна», – писал генералгубернатор [Из бумаг 2012, с. 140–141].

Победа над Синельниковой принесла Ивану Матвеевичу крупное поместье, состоящее из 13 тыс. десятин земли и 4 тыс. крепостных «душ»; центром поместья была усадьба Хомутец. Располагался Хомутец в пяти километрах от Бакумовки, в том же Миргородском уезде Полтавской губернии.

Свалившееся буквально на голову богатство помогло Ивану Матвеевичу реализовать главную установку жизни, которую он сформулировал еще в 1811 г.: «пока живу, хочу наслаждаться» [Державин 1871, с. 376]. Образом жизни он быстро стал похож на Льва Нарышкина.

Родственники Апостола, уезжая их Хомутца, «с досады сожгли дом его и вырубили лучшую в саду столетнюю липовую аллею», и Иван Матвеевич был вынужден жить «в небольшом экономическом доме» [Капнист-Скалон 2008, с. 374]. Но это не помешало роскоши. Он выписал из Испании в Хомутец метрдотеля, который «то на французском, то на немецком языке» объяснял гостям состав блюд, а с хозяином говорил по-испански.

Муравьев завел «большую гостиную», которая «вмещала в себе кабинет и его обширную библиотеку, и рояль, и разные игры, и камин, вокруг которого усаживались обыкновенно и гости, и хозяева, беседуя или читая вслух, а большею частью слушая чудное пение самого хозяина» [Бибикова 1916, с. 408; Капнист-Скалон 2008, с. 374–375].

«Наслаждения» требовали больших денег: в 1826 г. выяснилось, что имения Прасковьи Муравьевой-Апостол в Рязанской губернии тоже заложены в Опекунский совет, ее долг совету составлял 132 400 рублей. По справке, составленной в 1839 г., казенный долг Ивана Матвеевича вырос до 700 тысяч рублей; 45 тысяч в год он должен был платить в качестве процентов [ГА РФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 5. Л. 13].