Читать книгу «Люди двадцатых годов». Декабрист Сергей Муравьев-Апостол и его эпоха - Оксана Киянская, О. И. Киянская - Страница 8

Отец троих декабристов, Иван Матвеевич Муравьев (с 1801 г. – Муравьев-Апостол), издавна интересовал и теперь интересует исследователей [Кубасов 1902; Кубасов 1902а; Кубасов 1903; Кузьменко 1964; Бокова, Данилова 1999; Кошелев 2002; Трошина 2007; Охременко 2017; Оксамитная 2018 и др.]. И на то есть причины: екатерининский придворный, дипломат, сенатор эпохи Александра I, он прославился прежде всего как писатель.

И. А. Кубасов, один из первых исследователей его творчества, утверждал, что Иван Муравьев был «выдающимся человеком», «замечательным в истории русской культуры» [Кубасов 1902, с. 87–88]. Много написано о широте его «культурных интересов», о том, что он «обладал литературным вкусом, философским складом ума, являлся признанным критиком, оратором». Исследователи признают, что без «основательного изучения» его биографии невозможно «создание наиболее полной картины развития русской литературы» [Эйдельман 2001, с. 135; Трошина 2007, с. 3, 8].

Но, рассуждая о личности, карьере и литературной деятельности Ивана Муравьева, исследователи явно недооценивают первый период его жизни: смерть отца и опекунство Нарышкиных. Матвей Артамонович выбрал хороших опекунов: их близость ко двору позволяли Ивану Муравьеву рассчитывать на карьеру гораздо лучшую, чем та, которую ему мог обеспечить всеми гонимый инженер-правдолюб.

Екатерина II была невысокого мнения о Льве Нарышкине; она считала его «одной из самых странных личностей» в своем окружении, «врожденным арлекином», который – если бы не принадлежал к знатному роду – вполне «мог бы иметь кусок хлеба и много зарабатывать своим комическим талантом» [Екатерина II 1990, с. 345].

Согласно воспоминаниям журналиста Фаддея Булгарина, в доме сказочно богатого Нарышкина «ежедневно стол накрывался на пятьдесят и более особ. Являлись гости, из числа которых хозяин многих не знал по фамилии, и все принимаемы были с одинаковым радушием. Кто умел блеснуть остроумием или при случае высказывал свой ум и познания, тот пользовался особой милостью хозяина, и того он уже помнил». Нарышкин ежедневно раздавал милостыню убогим «деньгами и провизею». Его дом вмещал в себя «редкое собрание картин», богатую библиотеку, «горы серебряной и золотой посуды, множество драгоценных камней и всяких редкостей» [Булгарин 2001, с. 91, 93].

Нарышкин был меценатом, самостоятельно отыскивал и приближал к себе «литераторов, обративших на себя внимание публики, остряков, людей даровитых, музыкантов, художников» [Булгарин 2001, с. 91]. Он дружил с масоном и журналистом Николаем Новиковым. Нарышкину и его супруге посвящал стихи Державин. С юности Ивана Муравьева окружали литераторы.

Именно Нарышкин и его жена дали воспитаннику соответствующее домашнее образование. Кроме того, литературный дебют десятилетнего Муравьева – перевод сочинения маркиза Т. де ла Шетарди «Наставление знатному молодому господину, или Воображение о светском человеке» [Шетарди 1778] – вряд ли мог состояться без посторонней помощи.

Книжка эта была посвящена вельможе, дипломату и военачальнику Н. В. Репнину. В предисловии, обращенном к Репнину, Муравьев «уповал», что «слабости и недостатки» его сочинения «прикроются… врожденным великодушием» Репнина. «Милостивейший государь! Не возгнушайтесь принесением юного отрока, который, повергаясь с оным покровительству вашей особы, пребывает с глубочайшим почтением», – обращался переводчик к Репнину [Ла Шетарди 1778, с. 1]. Публикация книжки была, конечно, делом затратным, самостоятельно опубликовать ее «юный отрок» не мог.

Александр Дюма, хорошо знавший Ивана Матвеевича, считал его «скорее аристократом, нежели либералом» [Дюма 1993, с. 117]. Сходным образом характеризовал Муравьева и мемуарист Филипп Вигель, называвший его «либеральствующим аристократом». Вигель утверждал, что Муравьев был «умным, но легкомысленным» человеком, который – «кажется» – «убеждений, собственных мыслей не имел» [Вигель 2003b, с. 976].

Собственные мысли у Муравьева, конечно, были. Но от Льва Нарышкина Иван Матвеевич перенял главное качество, позволившее ему долго и относительно безбедно существовать и в службе, и в литературе: умение лавировать между враждующими группировками. Нарышкин сумел сохранить расположение и Петра III, и Екатерины II, ненавидевшей мужа и вступившей на престол после дворцового переворота. В результате переворота Петр III лишился не только российской короны, но и жизни.