Читать книгу «Люди двадцатых годов». Декабрист Сергей Муравьев-Апостол и его эпоха - Оксана Киянская, О. И. Киянская - Страница 7

О деде декабристов Муравьевых-Апостолов по материнской линии известно мало. Семена Михайловича Черноевича исследователи традиционно считают сербом, в документах он значится как «дворянин венгерский», есть и мнение, что, «возможно, он был русином» [Соловьев 2015, с. 42–43].

Императрица Елизавета всячески мотивировала живших в Австрии единоверцев – и сербов, и представителей других народов – переходить в российское подданство и переезжать жить в Россию. В 1752 г. по ее указу была образована Новая Сербия: пустовавшая местность на территории Украины была отдана переселенцам. Из них предполагалось составить четыре полка; обязанностью же новых полков была оборона границы с Польшей и Турцией. Во время войны переселенцы должны были составлять «приличную команду против неприятеля в резерве по крепостям в укрепленных местах» [РГВИА. Ф. 349. Оп.1. Д. 234].

Руководил эти переселением полковник австрийской службы Иван Хорват; он же стал и главой Новой Сербии.

Хорват, быстро получивший в России генеральский чин, был одним из тех, с кем враждовал Матвей Артамонович Муравьев, комендант крепости Святой Елизаветы, своеобразной столицы Новой Сербии [РГВИА. Ф. 489. Оп 1. Д. 7392. 1764 г. Л. 21 об].

В мемуарах Матвей Артамонович писал, что «усмотрел… великие обманы и похищении интереса Ея императорского величества от господина Хорвата». Хорват обещал привести в Россию единоверцев, способных составить четыре полка, однако, по словам Матвея Артамоновича, «выводит из Малороссии из гайдамаков запорожских и из пастухов воложских мужиков старых таких, кои имели от семидесят и до девяноста лет, и ни одного не было такого, который бы годен был в службу Ея императорского величества». Деньги же, выдаваемые на обустройство переселенцев, Хорват попросту присваивал. Разоблаченный Муравьевым, Хорват предлагал ему крупную взятку и чин генерал-поручика – от которых честный комендант, естественно, отказался. Муравьев писал на Хорвата доносы в Сенат – но ничего, кроме неприятностей, за разоблачение мздоимца не получил и сам попал под следствие [Муравьев 1994, с. 47; РГВИА. Ф. 489. Оп 1. Д. 7392. 1764 г. Л. 21 об].

Следствие нашло, что жалобы Матвея Артамоновича были «весьма непорядочными и крайне предосудительными поступками». Но в царствование Екатерины II обвинения Муравьева подтвердились: в 1764 г. имущество Хорвата было конфисковано, он был лишен чинов и сослан в Вологду. Впрочем, через несколько лет Хорват был прощен, ему возвратили имения и чины [Костяшов 2012].

Но перешедшие из Австрии единоверцы среди обитателей Новой Сербии тоже были. Более того, среди тех, кто вместе с Хорватом в середине 1750‐х годов выразил «крайнее желание по единоверию и всегдашней усердности не токмо быть в службе, но и вечно остатца в подданстве» русским царям, упоминался некий «подполковник Чернович» [Политические и культурные отношения 1984, c. 140]. Поскольку написание этой фамилии на русском языке варьировалось, вполне возможно, что это был как раз Семен Черноевич или кто‐то из его родственников. С 1760 г. Черноевич числился в русской службе.

В 1766 г. бригадир Семен Черноевич был назначен командовать Брянским ландмилицким полком – созданной из жителей Брянска и окрестностей нерегулярной войсковой частью, земским ополчением [Соловьев 2015, с. 42–43]. Два года спустя он стал генерал-майором, участвовал в русско-турецкой войне 1768–1774 гг., где сначала командовал бригадой.

1770 год – главный в его российской военной карьере.

В феврале этого года генерал отличился в бою за крепость Журжу, когда «с 200 егерей… соединился с легкими войсками майора Зорича, перешел Прут и в 3 верстах от Фальчи разбил в горах 4000 турок» [Хронологический указатель 1908, с. 95, 110; Прозоровский 2004, с. 207, 216, 333–338, 340]. Генерал-аншеф граф Петр Румянцев, руководивший боевым действиями против турок, писал императрице Екатерине II, что «экспедиция генерал-майора Черн[о]евича» «привела в трепет» не только жителей Журжи, но и «обывателей в Измаиле и в других местах» [П. А. Румянцев 1953, с. 229].

В мае того же года Румянцев назначил Черноевича гражданским правителем занятого русскими войсками Молдавского княжества. Генерал боролся с эпидемией чумы, «старался» как мог «о приготовлении хлеба и сена». Задача эта была сложной: молдаване бежали в горы и леса и не желали заниматься «земледельством». При этом нельзя было следить только за гражданскими делами: шла война и следовало «распространить поиск и бдение… против неприятеля».

1 декабря 1770 г. Румянцев писал императрице, что «должен был генерала-майора Черноевича для его слабости здоровья отпустить отсюду в Россию». Молдаван это не обрадовало: местная знать выступила против нового назначенца [П. А. Румянцев 1953, с. 299, 364, 373, 406]. Но Черноевич действительно был болен: вскоре он и вовсе покинул службу с чином отставного генералпоручика.

Про генерала известно, что кроме своих детей он воспитал осиротевшего племянника Павла Степановича Рунича, отца известного впоследствии консерватора Дмитрия Рунича. Умер Семен Черноевич в 1772 г.

Жена Семена, Елизавета Аристарховна, принадлежала к старинному и разветвленному дворянскому роду Кашкиных. Она была дочерью Аристарха Петровича Кашкина, несколько десятилетий руководившего Царскосельской конторой, отвечавшей за состояние Царского Села – летней резиденции императоров. Дядей Елизаветы Аристарховны был Евгений Петрович Кашкин, дед декабриста Евгения Оболенского, занимавший при Екатерине II крупные государственные должности. Кашкины были близкими родственниками Прасковьи Александровны Осиповой, приятельницы Александра Пушкина, владелицы имения Тригорское. Самому Пушкину Кашкины тоже приходились родней.

Дочь Анну Елизавета Аристарховна родила незадолго до смерти мужа-генерала [Соловьев 2015, с. 42–43]. В исследованиях фигурирует и старший брат Анны, Александр Семенович, служивший в Конной гвардии. Согласно полковой истории, 1 января 1787 г. он, будучи вахмистром, получил первый офицерский чин – корнета, в 1795–1796 гг. был ротмистром, а затем «уволен в отставку с чином коллежского советника» [Анненков 1849, с. 102; РГВИА. Ф. 3543. Оп. 2. Д.1720; Кашкин 1913, с. 241, 122]. После нападения Наполеона на Россию он служил в ополчении, в 1814 г. «находился все время под Данцигом», а после падения Наполеона попал в Гамбург, где общался с дальним родственником, Никитой Муравьевым [Муравьев 2000, с. 76–78]. О его дальнейшей биографии сведения обнаружить не удалось.

Муравьевы и Кашкины поддерживали тесные связи. Известный историк и генеалог Николай Кашкин писал в 1913 г., что декабрист Матвей Муравьев-Апостол «до конца дней имел родственные сношения с современными ему Кашкиными». Сам историк хорошо помнил встречу с пожилым декабристом, организованную его отцом. Матвей рассказывал десятилетнему родственнику «о Достоевском… и о графе Льве Толстом, которого МуравьевАпостол, сам участник Бородинского боя, обвинял в неверном описании (в «Войне и мире») этого сражения и, главное, – значения в нем Кутузова» [Кашкин 1913, с. 122].