Читать книгу «Люди двадцатых годов». Декабрист Сергей Муравьев-Апостол и его эпоха - Оксана Киянская, О. И. Киянская - Страница 5

Известная с XV в. семья Муравьевых была разветвленной, дружной, «богато одаренной и славной в русской истории» [Штрайх 1922, с. 10]. В. Н. Топоров утверждал: «Род Муравьевых и Муравьевых-Апостолов – мощная опора, надежное убежище, хорошо действующая и взаимодействующая организация всех, кто в этот род входит – прежде всего по праву родства, но также и свойства… Род опекает, охраняет, не дает выпасть из него, попасть в беду тем, кто составляет его, род живет и сегодняшним днем, актуальной насущностью, но он живет и всей своей вековой историей» [Топоров 2007, с. 199]. Сами себя Муравьевы называли «муравейником» [Муравьев 1980, с. 296].

Представители семьи прославились прежде всего на военном поприще: Муравьевы участвовали в большинстве сражений XVII и XVIII вв. Согласно разысканиям генеалогов, «в одном только Новгородском осадном сидении 1606 года участвовали не менее девяти Муравьевых, из которых двое… погибли». Против разнообразных внешних и внутренних «злодеев» Муравьевы всегда стояли «крепко и мужественно», «неколебимо без всякия шатости» [Муравьев 1995, с. 142]. Среди представителей этого рода были окольничие, уездные предводители дворянства, судьи, сенаторы. Муравьевы были в родстве с представителями многих дворянских родов России: с Пущиными, Пушкиными, Долгоруковыми, Луниными, Батюшковыми, Мордвиновыми – и не только с ними.

Во времена Петра I и нескольких последующих правителей и правительниц России жил прадед братьев МуравьевыхАпостолов, Артамон Захарьевич Муравьев. Артамон Муравьев был офицером, служил в Кронштадте, в полку тестя Петра Островского; полк занимался строительством и обороной Кронштадтской крепости. Артамон умер в 1745 г.; от него пошла та ветвь рода, которая в генеалогии получила название «Артамоновичей». Креативностью в выборе имен для своих сыновей Артамон не отличался: кроме Никиты и Федора в семье было два Матвея. Матвеи Артамоновичи пошли по стопам отца: сыновей они назвали Иванами. Когда же сыновья обоих Иванов Матвеевичей получили имя «Матвей» – это стало уже традицией.

Носивших одинаковые имена и отчества «Артамоновичей» подчас трудно различить. Так, Михаил Никитич Муравьев, внук Артамона, будущий писатель, сообщал отцу, что его двоюродный брат Иван Матвеевич «сказывается больным и не живет в лагере», а «дядюшка» дал ему «для перевозу к Ивану Матвеевичу ассигнациями 200 руб.» [Муравьев 1980, с. 264]. В данном случае речь идет о разных лицах – но установить, кто конкретно имеется в виду, можно только по контексту. Михаил Муравьев подтрунивал в письмах над семейной традицией: «Вчерась и третьего дни обедали мы с Иваном Матвеевичем у Ивана Матвеевича на Васильевском [острове] славном» [Муравьев 1980, с. 269].

Впрочем, трудности с различением тезок-родственников заканчиваются на двух Матвеях Ивановичах. Один из них, старший, стал мореплавателем, участником кругосветных экспедиций, а в 1820–1825 гг. был главным правителем Русской Америки – российских владений на североамериканском континенте. С троюродным братом, декабристом Матвеем, он, вероятно, общался мало.

И мореплаватель Матвей, и его тезка-декабрист, и родные братья последнего, декабристы Сергей и Ипполит, принадлежали к одиннадцатому колену рода Муравьевых. Из этого же колена, из ветви «Артамоновичей», вышли их троюродные братья, тоже ставшие декабристами: Никита Михайлович, Александр Михайлович, Артамон Захарович, получивший имя в честь прадеда, и Михаил Лунин, «Артамонович» по материнской линии. К другой ветви, «Феоктистовичей», принадлежали основатель первого тайного декабристского союза Александр Николаевич Муравьев и его братья: Михаил, тоже участник ранних тайных организаций, впоследствии за борьбу с «крамолой» получивший клички «вешатель» и «людоед», Николай – друг юности Матвея Муравьева-Апостола, будущий наместник Кавказа, и Андрей – историк и религиозный писатель.