Читать книгу Нерожденный - Ольга Рёснес - Страница 13

Утром он видит отца, ковыляющего к машине, с палкой в руке. Он вовсе не стар, но жизнь уже выгорела в нём и стерлась, сделавшись обязанностью и долгом: его интересует лишь фабрика. Это не только деньги, безотказно вливающиеся в надёжные акции, это оправдание его нежелания вникать в детали своей тоски и недовольства. Он прочно стоит на земле, жестко вписав себя в производство крайне полезных, жизненно необходимых вещей: всякого размера, фасона и качества дронов. Будучи поначалу детской игрушкой, дрон уподобился хитрому богу войны: война без дрона что генерал без погон, тогда как с дроном – захватывающий сериал с нескончаемым продолжением. И тот, кто эти дроны клепает, надрываясь в три смены, тот делает это лишь ради никак иначе не достижимого счастья, пусть даже чужого.

Подойдя к машине, Кнут оборачивается: уже десять утра и все, кому надо, давно встали, дома лишь слепой кот. Уборщица вымыла посуду, сменила кошачий песок, полила в саду розы, теперь только сын, этот мимолётный гость, возится в гараже… Но вот он, намерен что-то сказать.

– Я мог бы, пожалуй, тебя вылечить, – на ходу произносит Филя, заглядывая в кабину, – давай сегодня и начнём.

– И как же? – Кнут включает мотор, – Ни один врач в мире не знает, что такое ревматизм, и всё, что они говорят, к делу не относится.

– Я буду лечить тебя беседой, по часу каждый вечер.

Кнут хрипло смеется, хоть шутка и неуместная. Он давно уже смирился с болезнью, он к ней привык, у него нет времени думать о переменах.

– Наше зримое физическое тело, – непринуждённо продолжает Филя, – пронизано нашей высшей, незримой, частью, управляющей ходом всех телесных процессов, и если где-то недобор, куда нашей душе нет доступа, там налицо застой низших телесных качеств, заторможенность, затвердение, что и вызывает боль и неудобства. Эти участки тела, в достаточной мере не проработанные душой, надо теперь «достать», проникнуть в места «сбоя», овеять их душевным теплом, прокалить пламенем духа.

– Ладно, – перебивает его Кнут, – морочишь мне голову, но мне все равно вечером нечего делать, посмотрим вместе спортивную программу…

Разогрев принесённый из ресторана ужин, Филя сидит на кухне один, и кот, хоть и слепой, с разбегу прыгает ему на колени. Оба слышат, как по коридору тащится, постукивая палкой, Кнут, кот настороженно поводит ушами.

– Ну, что же ты хотел мне сказать? – грузно опускаясь на вертящийся круглый стул, безразлично произносит Кнут, – Давай в темпе, мне пора уже спать.

– Моя мать ничего не говорит о тебе, и ты ничего не говоришь о ней.

Собираясь уже встать, Кнут опирается на палку, но что-то удерживает его, о чем он раньше старался не думать, что-то вроде чувства вины. В самом деле, он никому о ней ничего не рассказывает, никто ничего о ней не знает.