Читать книгу Нерожденный - Ольга Рёснес - Страница 18

Сев на ту самую скамейку, где когда-то прощалась с садом и домом его мать, Филя смотрит на бабочек, их так много этим летом. В июне доцветает сирень, распускаются первые розы, и всюду, где нет тени, белеют головки клевера, зазывая ос и пчёл. На одном лишь кусте жасмина теснится несколько десятков крапивниц, то и дело взлетающих и садящихся обратно, ничуть не потревоженных проносящимися мимо шершнями. Эти хищные осы, рвущие крепкими челюстями всякую мошкару, в считанные минуты расправляются с пчелиным ульем, и даже прячущимся под камнями маленьким пятнистым ящерицам грозит молниеносная расправа: одним своим жалом шершень пользуется несколько раз. Но бабочки… они словно играют со смертью, дразня яркими красками ненасытного хищника, спасаясь от него бегством, и ни одна из них не становится жертвой, почти уже ею став: оса улетает ни с чем. Эти тяжёлые, скоростные снаряды, порой зависающие в воздухе перед свирепой атакой, хватают налету добычу, рвут на куски, скармливают своим прожорливым личинкам. Но ни одна бабочка не оказалась ещё растерзанной в неприступной осиной крепости, с оторванными крыльями и откушенной головой. Вель сам её полёт – полная непредсказуемость для неё самой, неподвластный земным законам танец в солнечном свете. Лишь свет, в его непрестанном волнении, в его мерцающей игре, и может указать бабочке направление, придать её полёту скорость. Мощь света безгранична, и бабочка летит, танцуя, против свирепого северного ветра. И как бы ни пытался разогнавшийся на охоте шершень схватить налету сладкую добычу, ему это не удаётся никогда: он попросту проносится мимо, оставляя бабочку в её солнечной игре.