Читать книгу Кадук - Сергей Самойленко - Страница 2

Молодая луна висела низко над горизонтом, едва освещая верхушки вековых деревьев. Её бледный свет рябил сквозь тонкие тучи, превращая ночь в зыбкое, хищное пространство, где границы между небом и землёй почти исчезали.

Густой болотный туман стелился над чёрной водой и вползал на сухую землю, клубился вокруг фигур, застывших в безмолвии. Он вился, словно живой, обвивая ноги и плечи, и лишь изредка рассекался тусклым светом факелов, воткнутых в вязкую почву по кругу.

В центре стоял жрец.

Его силуэт вырастал из земли, как древний идол. На лице – тяжёлая маска из почерневшего дерева, украшенная рогами и клочьями засохшей шерсти. Маска напоминала морду козла, но в её пустых глазницах угадывалось нечто человеческое – бездна, в которой горел неугасимый огонь.

Тело жреца было обнажено по пояс: жилистая кожа, испещрённая символами, выведенными чем-то чёрным, будто сажей и кровью вперемешку. Символы казались живыми – при каждом движении мышц они словно шевелились, меняя очертания.

На бёдрах болтались широкие штаны, грубо сшитые из мешковины. Пояс был увешан амулетами из костей и пузырьками с разноцветными жидкостями, светившимися тусклым внутренним светом. В правой руке жрец держал длинный ритуальный нож с зазубренным лезвием, отражающим багряные всполохи пламени.

Перед ним, на коленях, стоял мужчина – немолодой, в рваной одежде, со связанными за спиной руками. Его лицо было сплошным кровоподтёком, губы распухли, один глаз не открывался. Он тяжело дышал, как зверь, пойманный в силки.

Толпа – десятки людей, стоящих за кругом огня, – не издавала ни звука. Их лица были вымазаны грязью, глаза блестели диким, фанатичным блеском. На некоторых не было рубах, у других волосы были спутаны, словно после долгого пребывания в земле. Они стояли неподвижно, будто ждали знака.

Жрец поднял нож и, не спеша, шагнул к пленнику. Лезвие блеснуло, и на плече мужчины открылся ровный глубокий разрез. Крик боли вырвался из груди, но стих, не успев окрепнуть. Жрец опустил нож, снял с пояса пузырёк, плеснул в ладонь густую чёрную жидкость и медленно начал втирать её в открытую рану.

Он бормотал слова – древние, не похожие ни на молитву, ни на язык живых. Голос его был низок, сипел, как ветер в каменных расщелинах, будто произносил не он, а сама земля.

Когда он закончил, мужчина поднял голову. Его зрачки дрогнули. На лице проступил ужас, такой глубокий, что, казалось, в нём застыла сама смерть.

– Нет… нет… – шептал он. – Прошу вас… остановите его… я не хочу!

Но его уже никто не слышал.

Тело мужчины выгнулось, словно кто-то невидимый схватил его за плечи и приподнял в воздух. На груди, животе, шее одна за другой начали появляться глубокие рваные раны, как будто когти рвали плоть. Кровь лилась густыми тёмными потоками, капая на землю, и в тот же миг земля под ним зашипела, будто жадно впитывая её.

Толпа ахнула – не от страха, а от восторга.

Жрец медленно поднял руки к небу. Его движение было грациозным, величественным, и толпа ответила ему зеркально – сотни рук взметнулись вверх, как копья. В этот миг воздух загудел, как струна, а туман, казалось, начал двигаться против ветра.

Что-то невидимое скользнуло между людьми, холодное, плотное, как дыхание зимней ночи. Оно проносилось над головами, с каждым взмахом оставляя за собой шлейф крови и запах железа.

Мужчина, парящий в воздухе, больше не кричал – его рот был раскрыт, но звука не было. Из глаз текли тёмные струйки. Ещё мгновение – и невидимые когти разорвали тело на части.

Куски плоти рухнули на землю, обрызгав ноги жреца и ближайших людей. Толпа не отшатнулась. Наоборот – несколько человек бросились к земле, хватая кровавые ошмётки и вгрызаясь в них, словно голодные псы.

Пламя факелов вспыхнуло ярче, и в их дрожащем свете над кругом показался силуэт.

Он был огромен – выше любого дерева, стоявшего поблизости. Бесформенная масса, словно сотканная из тумана и тьмы, медленно сгущалась, принимая очертания: рога, мощные, изогнутые; широкие плечи без шеи; вместо лица – пустота, где лишь изредка вспыхивали два тусклых огня, похожих на глаза.

Воздух задрожал. Факелы загудели, пламя стало вытягиваться в одну сторону, будто тянулось к появившемуся чудовищу. Люди пали на колени.

Жрец не шевелился. Он стоял, расправив плечи, и глядя прямо в безликое лицо твари.

– Кадук, – произнёс он тихо, почти ласково.

Это имя, короткое и грубое, прозвучало в ночи, как удар колокола. Туман содрогнулся, земля под ногами треснула, и из трещин потянуло сыростью и гнилью.

Толпа закричала – не от ужаса, а в едином восторженном порыве.

Где-то вдалеке залаяла собака – одинокий, надрывный лай, тут же оборвавшийся. Над болотом поплыл вороной крик.

А потом всё стихло.

Лишь ветер, тихий и холодный, пробежал по верхушкам деревьев, унося с собой запах крови и дыма.