Читать книгу Кадук - Сергей Самойленко - Страница 9

Марина несколько раз крепко зажмурилась, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и слегка потрясла головой. Всё, что было связано с пленом и Дмитрием, будто выскользнуло из памяти – распалось на туман, на обрывки сна, которых она уже не могла вспомнить. Она находилась в кабинете полковника. На первый взгляд – ничего необычного, те же стены, заставленные шкафами, тот же запах крепкого чая и старых бумаг. Но ощущение было странным, будто за тонкой плёнкой привычной реальности скрывается нечто иное, тревожащее.

Девушка неподвижно смотрела на карту, разложенную на массивном дубовом столе. Взгляд полковника Зеленцева метался по древним линиям и символам, пальцы осторожно скользили по потемневшей от времени бумаге.

– …«Волхалово остриё»… – пробормотал он себе под нос. – Не знаю, что это. Наверное, какой-то артефакт. Тут снова что-то про вечную жизнь… И вот – Кадук.

– Кадук? – Марина будто очнулась. Это слово больно кольнуло память, словно она уже где-то его слышала.

– Насколько я помню, – сказал полковник, прищуриваясь, – Кадук связан со славянской мифологией. Что-то вроде древнего духа, демона, может, воплощения болезни или смерти. Но я не эксперт… – Он замолчал, хмурясь. На лице появилось то выражение, которое Марина видела у него лишь в минуты настоящего беспокойства.

– Слушай, Мариша, – тихо произнёс он, – у меня есть один знакомый профессор. Чудак, но знающий, фанат фольклора. Если хочешь, можем показать ему карту. Думаю, он даст нам куда больше ответов.

Марина без колебаний кивнула. Полковник, не откладывая, набрал номер и заговорил коротко, по-военному:

– Сергей Петрович? Да, я. Срочное дело. Нужно взглянуть на одну вещицу… – Полковник говорил коротко, деловито, но в голосе слышалось лёгкое напряжение. Он описал карту, не упуская ни деталей, ни странных знаков на полях, ни едва заметных пометок – тех самых мелких нюансов, что требовали особого внимания эксперта.

Он положил трубку и обернулся к Марине:

– Поехали. Старик был в восторге, аж задыхался от волнения. Пришлось уговаривать его не нестись ко мне самому.

Они ехали за город, по узкой дороге, окружённой лесом. Небо быстро темнело, будто кто-то выключил свет за горизонтом. Марина смотрела в окно, и ей казалось, что между деревьями мелькают смутные тени.

Дом профессора стоял на пригорке – большой деревянный коттедж с резными ставнями, подсвеченный жёлтым светом фонаря. У крыльца, слегка приплясывая от нетерпения, уже стоял пожилой мужчина, плотный, румяный, с длинной белой бородой. В другой ситуации Марина бы улыбнулась – он и правда напоминал сказочного Деда Мороза, только вместо посоха держал тяжёлую трость.

– Володя! – воскликнул он. – Ну наконец-то! Я уж думал, не дождусь!

Он протянул Марине пухлую руку. – Сергей Петрович Твердовский. Рад знакомству, лейтенант. У вас и правда есть то, о чём говорил Володя?

Марина достала карту.

– Осторожнее! – Твердовский нервно осмотрелся по сторонам. – Спрячьте её, нельзя так просто показывать. Давайте внутрь.

Внутри его дом оказался настоящим музеем. На стенах висели рушники, старинные иконы, обереги из соломы, полки ломились от книг и глиняных фигурок. В углу висел огромный соломенный «паук» – рождественский оберег, символ солнца и миропорядка. Воздух был пропитан ароматом сушёных трав и воска.

– У вас тут прямо этнографический рай, – отметила Марина.

– Рай, рай… – проворчал профессор, не слушая, и трясущимися руками развернул карту на столе. – Да, да… Это оно! – Он провёл пальцем по пожелтевшей поверхности. – Не может быть…

– Что именно? – спросила Марина.

– Эта карта не просто древняя. Она… живая, – прошептал профессор. – Её структура не похожа ни на одну, что я видел. Смотри: символы меняются, словно реагируют на присутствие.

Марина пригляделась и действительно заметила, что некоторые знаки будто мерцали в полумраке, линии дрожали, как от дыхания.

– Где вы её нашли? – спросил Твердовский, не отрывая взгляда.

– Мне передал старик. Очень странный. Одет был, как из другой эпохи – в лаптях, в старинной рубахе, говорил… как-то не по-нашему. Сказал, что кто-то велел передать карту именно мне. И исчез. Просто… растворился.

Профессор побледнел.

– Растворился?.. Господи… Значит, цикл запущен…

Он отпрянул от стола и закрыл лицо руками.

– Они снова здесь, в нашем мире… – прошептал он.

Слова Твердовского гулко отдавались в ушах. Голос его становился всё тише, будто доносился издалека. Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног, перед глазами всё поплыло – и комната исчезла.

Когда Марина пришла в себя, запах ударил в нос сразу – густой, приторный, гнилостный. Руки ломило невыносимой болью, и эта боль, как живая, расходилась по телу, пульсируя в каждом нерве. Марина всё ещё висела, прикованная к потолку, в дрожащем, неверном свете факела. Тусклое пламя выхватывало из мрака стены – сырые, тёмные, дышащие холодом и плесенью доски. Воздух был густ, спертый, с привкусом железа и дыма.

Рядом, вися на цепях, стонал мужчина – Дмитрий Большаков, пропавший строитель. Его лицо было в синяках, грудь располосована.

– Дмитрий, что произошло? – выдохнула она.

В ответ он попытался улыбнуться, но вышло лишь болезненно.

– Я думал, ты уже не придёшь в себя. Они дали тебе зелье. Через рану на плече. Оно действует странно: человек теряет волю и память. Но ты должна помнить хоть что-то – карту, профессора…

Марина моргнула. Всё смешалось – кабинет, карта, старик… и это место.

– Я… не понимаю, что реально, а что нет, – прошептала она. – Всё как в тумане.

– Это место реально, – тихо сказал Дмитрий. – А всё остальное – может быть лишь видениями, которые они внушают.

Он говорил с трудом, делая паузы между словами.

– Когда я очнулся здесь, нас было несколько. Они пришли – эти твари. Один из пленников пытался бежать… его просто разорвали. Второго вытащили наружу – и больше никто его не видел.

Дима закрыл глаза, будто прогоняя воспоминания.

– Я расскажу тебе, что знаю, пока есть время. Может, это поможет понять, что происходит.

Марина кивнула, хотя сердце колотилось, как бешеное.

– Мы работали на стройке, недалеко от старого болота, – начал он. – Копали котлован, и я наткнулся ковшом на металлический ящик. Сначала подумал – армейский. А когда достал, увидел клеймо со свастикой. Немецкий контейнер. Я решил открыть его дома… Внутри – золотой медальон, странные руны и блокнот.

Он замолчал, переводя дыхание.

– Это был дневник немецкого офицера, штандартенфюрера Людвига фон Майзера. Он руководил спецотрядом, занимавшимся оккультными исследованиями на нашей земле. В блокноте были карты, рисунки, описания существ… и имя – Кадук. Они искали древнее зло, запечатанное под болотами. Хотели использовать его силу.

Марина слушала, не в силах отвести взгляд.

– Я тогда потратил немало времени, чтобы перевести и понять, что было написано в дневнике. Благо немецкий я ещё в школе неплохо знал, а интернет и переводчик заметно ускорили расшифровку и помогли разобраться во всех нюансах текста. Так вот… когда я наконец дочитал дневник, – продолжил Дмитрий, – я стал видеть сны. Одни и те же места, старинные символы. А потом – они пришли. Те, кого фон Майзер называл «проводниками Кадука».

Дверь сарая с грохотом распахнулась. В проёме стояла фигура покрыта татуировками и козлиной маске, в одной руке факел, в другой – нож, с которого капала кровь. Лезвие поблёскивало, словно живое.

Он подошёл к Марине, намотал её волосы на руку, приподнял лицо. Глаза его сверкнули из-под капюшона – не человеческим светом.

– Избранная, – прошептал он. – Ты принесёшь его имя в мир.

Марина почувствовала, как в висках вспыхнула резкая боль – острая, пульсирующая, будто кто-то сжал её голову изнутри. Мир качнулся, расплылся, словно отражение на тёмной воде.

Последнее, что она успела уловить, – голос Дмитрия. Крик, вырвавшийся сквозь гул в ушах. Она слышала его, но уже не могла разобрать слов – будто звук шёл из другой стороны сна.

А потом всё оборвалось.

Темнота сомкнулась вокруг, плотная, вязкая – как чёрная морская глубина.