Читать книгу Кадук - Сергей Самойленко - Страница 4

Майор Белов достал из папки аккуратно сложенные листы дел, фотографии, какие-то пометки на полях и разложил всё перед Мариной. Бумага была немного потёрта, края пожелтели – видно, что дело уже не один день крутилось по рукам.

Он надел очки, привычно щурясь, пробежался по страницам глазами, и, наконец, заговорил, откинувшись на спинку кресла.

– Значит так, лейтенант. Трое энтузиастов-любителей решили организовать этнографическую экспедицию. Полезли, куда, как говорится, даже черт босиком не ходит, – поглубже в болота и глухие леса родины, якобы чтобы изучить местные обряды, поверья и народные традиции. По моим данным, предполагаемый руководитель группы – некто Громыко Никита Петрович.

Белов протянул Марине фотографию: мужчина лет шестидесяти с небольшим, седовласый, с аккуратно подстриженной бородкой и холодным, цепким взглядом. На снимке он выглядел аккуратным, подтянутым – в нём чувствовалась выправка и сила человека, привыкшего командовать.

Марина подняла брови.

– Фактурный дяденька, – заметила она, – но на человека науки совсем не похож. Скорее, на бывшего военного или того, кто когда-то сидел в авторитетах.

– Почему так решила? – спросил майор, чуть склонив голову набок, с интересом глядя на неё поверх очков.

– Интуиция, – ответила Марина с серьёзным видом. – Женская. И профессиональная – выработанная за годы службы.

Майор хмыкнул, облокотился на стол, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения и усмешки вперемешку.

– Конечно, за годы, – протянул он, с лёгкой иронией, но без злости. – Однако ты права, интуиция тебя не подвела. Проверил я этого Громыко. В девяностые он был далеко не этнографом. Всякие дела у него были – грабежи, нападения, махинации. Пару раз его даже задерживали, но доказать ничего не удавалось. Пока однажды не случилось «чудо»: в пьяной драке он ударил своего подельника ножом пятнадцать раз.

Белов вытащил из папки пару старых фото и положил перед Мариной.

На снимках – захламлённая комната, перевёрнутый стол, пустые бутылки, пятна крови на полу и мужчина, распростёртый возле дивана. На одном из фото виднелся нож с обломанным лезвием.

– Естественно, как порядочный преступник, наш «этнограф» сбежал. Соседи вызвали милицию – услышали крики и грохот. Только Громыко, видимо, плохо рассчитал силы или был сильно пьян. Его подельник, как ни странно, выжил. Представляешь, после пятнадцати ударов! – Белов покачал головой. – Когда тот пришёл в себя, первым делом и сдал своего дружка с потрохами.

– То есть бывший рецидивист внезапно перековался в знатока фольклора и теперь собирает экспедиции по болотам? – уточнила Марина, поджав губы.

– В эпоху интернета, – ответил майор, отхлёбывая остывший кофе, – каждый может быть кем угодно. Вот и Громыко создал сообщество в сети, называлось оно красиво – «Живые корни традиции». По моим данным, там почти тысяча подписчиков. Не так уж и мало для любительской группы.

– Может, человек действительно осознал, что жил неправильно, – заметила Марина. – В тюрьме, говорят, у некоторых головы становятся на место. Бывает, находят веру, смысл, начинают читать, думать. Может, это как раз тот случай?

– Хочется верить, – вздохнул Белов, – только вот в своих постах он частенько упоминал ритуалы с человеческими жертвоприношениями.

Марина удивлённо подняла глаза:

– У нас? На этих территориях? Да ну, чепуха. Хотя… может, в языческие времена и правда что-то подобное было. Но сейчас – зачем вообще о таком писать?

– Вот именно, – кивнул Белов. – Громыко будто нарочно подогревал интерес. Романтизировал «тёмную» сторону обрядов, публиковал фотографии старых капищ, писал, что «человеческая кровь – древнейшая жертва». Всё с приправой «научного интереса», но с явным упором на сенсацию. Народ это любит.

Майор достал ещё несколько бумаг.

– Этот «учёный» уже организовывал подобные экспедиции. Искали «священные места», где якобы проводились древние ритуалы. Иногда находили артефакты – обереги, идолы, черепки. Всё это потом торжественно передавали в музеи. Но я почти уверен, что далеко не всё попадало в отчёт. Что-то явно оседало в его личной коллекции или уходило на чёрный рынок. Такие вещи дорого стоят у коллекционеров. А организовать выезды, транспорт, оборудование – всё это требует денег. Так что альтруизм тут, скажем прямо, сомнительный.

Марина, задумчиво крутя в пальцах фотографию, кивнула.

– Интересна последняя публикация Громыко, – продолжил Белов. – Он искал добровольцев для похода в место, где, по его сведениям, проводились некие тёмные ритуалы. На его пост откликнулось около десятка человек, обычно он никому не отказывал, а тут выбрал всего двоих. – Он достал следующую фотографию. – Глашкова Виктория Николаевна, двадцать два года. Филологический факультет, отличница, активистка. Из хорошей семьи, родители – учителя. Девочка без дурных привычек, послушная.

Марина посмотрела на фото. На ней – милая светловолосая девушка с мягкими чертами лица и внимательными глазами.

– Симпатичная, – сказала она, – но есть в ней что-то… странное. Не то чтобы плохое – просто ощущение, что она не так проста, как кажется. В тихом омуте, знаете ли…

– Опять твоя проницательность? – усмехнулся майор.

– На этот раз – чисто женская, – ответила она.

– А вот и третий, – продолжил Белов, показывая новое фото. – Большаков Дмитрий Николаевич. Двадцать семь лет. Работал экскаваторщиком. Последние полгода безработный, мать умерла, отец неизвестен. Жил один. В соцсетях – пусто. Даже не подписан на Громыко. Вроде бы случайный человек, но именно его тот выбрал для поездки.

Марина нахмурилась.

– Итак, у нас трое пропавших: бывший уголовник, отличница-филолог и безработный строитель. Компания, мягко говоря, экзотическая.

Белов кивнул.

– Видели их последний раз вот тут, – он подошёл к настенной карте и обвёл участок красным маркером. – Болота, старые деревни, дороги почти нет. Местные рассказывали, что приехали они на тёмно-синей иномарке, расспрашивали о безопасном пути через трясину. Ночевали в деревне, утром ушли. С тех пор – ни звонка, ни следа. Первой забила тревогу мать Виктории: дочка звонила каждый день, как часы, а тут тишина.

Он взял ручку, постучал ею по папке.

– Местная милиция отработала свидетелей, передала материалы нам. Теперь это моя головная боль.

– Очень странно, – задумчиво сказала Марина. – Девочка-паинька с двумя мужиками в глухие болота. И никого не предупредила. Может, они её… – она замялась.

– Я думал об этом, – перебил Белов. – Но не сходится. Если бы хотели убить – сделали бы проще. Не ехали бы за сто километров от цивилизации, не афишировали бы поездку в интернете. А там – всё открыто.

Он выдохнул и закрыл папку.

– Вот и ломаю голову: почему бывший зэк вдруг стал этнографом, почему отличница едет с ним без слова родителям, и что за чёрт дёрнул простого строителя бросить всё и ввязаться в это?

Марина обошла стол, подошла к карте, внимательно изучая отмеченный район.

– Денис Владимирович, если кто-то будет спрашивать, вы когда вернётесь? – спросила она не отрывая взгляда от карты.

– Думаю, ненадолго. Там не то, что очень близко, но надеюсь к вечеру управлюсь. Завтра постараюсь быть на работе.

– Угу, – Марина подняла глаза от стола.

– А если вдруг найдёшь что-то стоящее. Конспектируй. Потом обсудим, когда вернусь.

– А если очень стоящее? Или кто-то решит, что без вас, Денис Владимирович, совсем никак? – спросила Марина хитро прищурившись.

– Тогда звони. – Белов остановился в дверях, обернулся. – Только не ночью, ладно? Я старею – пугаюсь звонков после одиннадцати.

– Обещаю только после полуночи, – невозмутимо ответила она.

Он усмехнулся.

– Если вдруг задержусь… ну, сам понимаешь, деревень там хватает. А в деревнях люди добрые: и накормят, и нальют.

– И не отпустят, пока не споёшь «Катюшу»?

– Вот именно. – Белов кивнул. – Так что, если вдруг окажусь в гостеприимной ловушке, прикроешь своего блудного начальника? – он подмигнул.

– Есть прикрыть своего блудного начальника, товарищ майор! – с улыбкой отрапортовала Марина, чуть громче, чем следовало.

Он махнул рукой, уходя по коридору:

– Вот за это и ценю!.

Когда дверь за ним закрылась, Марина осталась одна.

В кабинете стало тихо – только тикали часы и гудел старый системник под столом.

Она машинально разложила фотографии на столе. Лица троих смотрели на неё – настороженные, живые.

Она не знала почему, но где-то глубоко внутри почувствовала: в этой истории есть что-то, чего пока никто не понимает.