Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 44

Филипп, не заходя в третий цех, поднялся на транспортёры. Но, ни на первом, ни на втором Маши не было. В нём шевельнулось беспокойство: неужто и вправду с ума сошла?..

Маша увидела мастера входящего через широкий проём галереи, и первой реакцией на его появление было – бежать! Бежать и спрятаться от него куда-нибудь подальше – с глаз долой, из сердца вон! И в то же время, оно же, сердце, опалилось надеждой, радостью. А вдруг?!. И это "вдруг", давно уже: то тускло мигающее, то вспыхивающее до перенапряжения, – притормозило её первый импульс. Она прижалась в углу будки транспортёрщиц, продолжая сидеть, и смотреть заморожено в проём галереи, хотя Филипп уже стоял на пороге помещения.

Он какое-то время смотрел на неё. Раздумывал, с чего начать разговор. Потом прошёл и сел рядом с ней. Она сжалась, закрыла лицо руками. Тут же её гибкое тело было придвинуто к нему – он обнял её за талию. Маша попыталась отстраняться, но капкан не ослабевал, ещё крепче притягивал. И она задохнулась.

Филипп, почувствовав её покорность, спросил:

– Ну, что с тобой происходит, Машенька?

Она промолчала.

– Ну, встретились люди, повлюблялись, доставили друг другу массу удовольствия, радости, и что теперь?.. Радоваться этим минутам надо и благодарить друг друга за такие мгновения. Благодарить судьбу надо, слышь, Маша? А ты?..

Маша молчала. Не дождавшись от неё ответа, закачался вместе с ней, словно убаюкивая.

– Я ведь тебя тоже полюбил. И сразу, как только увидел. Понравилась ты мне, но ведь я не делаю из своих чувств трагедию. А наоборот, только рад, что они есть. И буду ещё больше рад, если мы с тобой так же будем любить друг друга. Зачем же себя до крайности доводить? Разборы, ссоры устраивать?.. А, Машенька?

Он поднял её лицо за подбородок и нежно поцеловал в лоб, потом в переносицу, в губы. Она не сопротивлялась. Те слова, какие она накопила прежде, как пар улетучились.

Филипп, поднявшись, приподнял её и посадил на столик. Встал между её ног и продолжил поцелуи.

– Поверь, мне тоже тяжело. Я ведь не железный. Ты же, наверное, чувствуешь, какой я? Весь из чувств и плоти. И меня постоянно влечёт к тебе. Я тебя постоянно хочу. Чувствуешь?.. Но, пожалуйста, пойми меня, не могу я вот так вот сразу, бросить всё, семью, детей и начать, с тобой новую жизнь. Поэтому, давай так договоримся, давай пока продолжать по-прежнему любить друг друга, встречаться, наслаждаться, и не отчаиваться.

– И как долго? – едва прошептала она.

– Честно. Пока не знаю. Дай время.

Он ожидал от неё объявление срока, она молчала.

– Ну, я так понимаю, мы с тобой договорились?

Она закрыла глаза и молчала, но грудь волнами поднималась и опадала.

Он наклонился, поцеловал в губы, а расстегнув рабочую куртку, затем кофточку, опустился ниже, и его губы обвили её горячий сосок… Маша застонала.

Маша с каждой минутой, секундой теряла контроль над собой. Его прикосновения покоряли её волю, наполняли блаженством, туманили сознание. Поцелуи наполняли жаром, и руки, эти всезнающие пальцы, казалось, раскрывали её, как солнышко лепестки цветка, и обнажали чувственность. И всякие переживания, негодования к Филиппу уже тонули в разливах блаженства.

Они оба отключились от реальности и не замечали ничего и никого вокруг. Тем более что вечер уже надвинулся, сгустились сумерки. Они теперь были их пологом и защитой от постороннего взгляда. Свет на галереях и в бункерной транспортёрщица не включала.

И напрасно.

Обеспокоенный отсутствием света на галереях, Шилин решил проверить транспортёрщицу, тем более она сегодня была какой-то замкнутой, подавленной. В таком состоянии мало ли что может произойти с человеком. Когда нет внимательности, может попасть и под барабан транспортёра, затянет вместе с метлой или лопатой – секундное дело.

Шилин из цеха поднялся на бункерную площадку, чтобы включить на ней свет. А подойдя к стене, где располагались включатели, замер с приподнятой рукой…

Через раскрытую дверь будки транспортёрщиц ему представилась белеющая задница, секундой позже понял, чья она, и голые руки, и ноги, обвивающие этот стан.

Пал Палыч постоял несколько минут, с интересом понаблюдал за молодыми людьми, разгорячёнными и оглушёнными в сексуальном угаре, покачал головой и тихо отошёл от выключателей. И так же тихо спустился вниз в цех

Уже идя по машинному залу, он в удивлении подёргивал головой и усмехался. А чтобы не ошибиться в персоналиях, поднялся в пультовую.

Притворина была на месте.