Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 54

Женщины и мужчины, независимо кто из какого цеха, встали к волкáм скошенных трав и начали "ворошить" их, переворачивать. Многие волкú были сухими, однако ворошили все, оставляя за собой пышные гряды. Затем, через некоторое время, возвращаясь обратно, и сворачивали из них копна. Луга стали наполнятся тёмно зелёными пирамидами и шарами.

Троих мужчин перевели на "волокушу". Два Олега из цеха "муки", вилами накидывали собранные копна в кузов машины, в котором хозяйничал Коля, принимая навильники сена и утрамбовывая его, создавал в кузове большую и широкую копну-волокушу, похожую больше на стог. Казалось, он был неутомим, и покрикивал:

– Давай, давай, шевелись. Не спи, партия приказала.

Его голос прокатывался далеко, веселил своим задором и нелепостью.

Для зачина Петров под основание зарода выгрузил двенадцать волокуш, по шесть пар в два ряда, расположив их плотно один к другому. Последующие сгружались уже вокруг и стогомётчики забрасывали их на основу, наверх двенадцати.

Николай Петрович для этой работы сам подбирал людей, крепких, ладных, чтобы могли подхватить хороший навильник и забросить его на шапку зарода. Работа простая, состоящая из четырёх несложных операций: наколол копну трёх рожковыми деревянными вилами, поднял над собой, поднёс к стогу и швырнул наверх. Шапка не тяжёлая, этак килограммов десять-двадцать, и на высоту – от полутора до трёх метров, иногда выше. И всего-то. Но для того, чтобы эта работа действительно проходила легко, Петров заранее приглядывался к мужикам, а выбрав, предлагал идти к нему в команду стогомётчиков.

– Филиппок, ко мне в бригаду прошу, – предложил он и Филиппову Вениамину, но тот категорически отказался.

– Не-е… Не могу. Грыжа, – полу иронично с усмешкой отговорился тот.

– Ну-ну…

Саша Константинов предложение принял. Он уже бывал на сенозаготовках, до армии и после. Знал и трудности её, и важность. Потому был готов на труд и на подвиг. И до обеда не покидал работу у зарода. Поначалу молодецкий азарт и сила ему помогали, он ловко подавал сено на нижний ряд зарода. Но к концу завершения зарода их (сил) стало не хватать, лёгкая работа укачала, в голове начало шуршать травяным шорохом.

Чтобы копнители не переутомлялись, Петров их менял. Тех, кто был на верху, принимал и утрамбовывал стог, спускал вниз, а нижних посылал наверх.

Пока зарод был низким, мужики взбирались на него по воткнутым в бок стога вилам. Один стогомётчик втыкал рожки вил в зарод на уровне пояса, черенок брал в руки, второй – втыкал на уровне плеч, черенок клал себе на плечо, третий выше – на уровне вытянутых рук, и держал черенок над собой. И по этой импровизированной лестнице четвёртый поднимался на зарод, подхваченный кем-нибудь из вершителей за руку. Когда же стог или зарод поднимался выше двух метров, то через него перебрасывалась верёвка, и по ″лесенке″ и по ней стогомётчик взбирался, как по канату. Если попадалась бригада сильная и слаженная, то стога и зароды росли быстро, и работа спорилась. Но, бывало, в бригаду приходили на вид вроде бы здоровые и крепкие ребята, однако, кто с ленцой, кто оказывался хлипким – через два часа, а то и раньше, ломались. Когда приходил не один, а два КрАЗа – "волокуши", так в шутку и по-старинному называли машины "колхозники", то приходилось создавать две бригады стогомётчиков. И тут уже возникала трудная задачка – где найти способных мужичков? Выручали бабы. Они в основном были вершителями

Сегодня, на счастье, пришёл лишь один КрАЗ, второй завернули на другой покос.

Коля был постоянным стогомётчиком. Заряжался в колхоз на всё лето, да и осень прихватывал, на уборку картофеля. Казался неутомимым, хоть на волокуше, хоть на стогометании. Его голос не умолкал. Приезжая с очередной волокушей и, выскакивая из кабины машины, кричал:

– Эй, комсомольцы-добровольцы, куды, в какой край ссыпать? Принимай мой пай в дело колхозного крестьянства.

Водителю указывали место, тот разворачивался и пятился к зароду. Затем машина, остановившись, вздохнув, с урчанием поднимала кузов.

– А! Как паёк? – спрашивал Коля у кого-нибудь из рядом стоящих мужчин.

Его похваливали.

– Молодец! Такую копну набил. За тобой нашей артелью не угнаться.

Коля самодовольно и важно улыбался.

– Я счас вам ещё больше привезу, – заносился он.

– Смотри. Машину не надсади.

Но его остановил Петров.

– Нет, Коля. После обеда подмени вон Сашу Константинова. Тяжело парню без подготовки, пусть передохнёт, покатается, – и, видя обескураженное, почти обиженное лицо Коли, успокоил: – Пусть он немного передохнёт, и ты его подменишь на стогомётке. Хорошо? Начинай прямо сейчас, за сеном больше не поедим – обед скоро. И этот зарод уже заканчиваем. После обеда переходим вон туда, – показал на противоположную полосу леса.

– О, да мы это могём… – взял у Константинова деревянные вилы "трёхрожки" с длинным, метра два, черенком и решительно шагнул к копне, которую только что привёз.

Силой он обладал поистине недюжинной, за раз поднял такой навильник, какой некоторым, даже заправским стогомётчикам, за два приёма не поднять.

Петров только покачал головой. И обратился к Константинову:

– А ты, Саша, садись после обеда на волокушу. Хоть там и не особо легче, но пока едешь – отдыхай. Машина здесь тебя будет ждать.

Константинов согласно кивнул и, подняв грабли, оставленные Колей, стал подгребать сено вокруг зарода.