Читать книгу До того как меня не станет. История человека на грани - Алексей Корнелюк - Страница 14

Почему их было тринадцать — я не знал… узнать не успел. Глазел.

Вид волшебный открывался. Столбы, как воткнутые копья, громоздились почти у обрыва, а под ним раскинулся папа Байкал. Величественный. Всё понимающий и терпеливый.

Все столбы стояли нарядные, обвязанные пёстрыми верёвками. На ветру верёвочки шелестели узловатыми краями. Вокруг толкотня. Туристы землю вокруг вытаптывают, фотографируются. Кто подальше, с вытянутой ладошкой — «сфоткай, типа держу». Кто ближе, обхватив один из столбов — «сфоткай, типа обнимаю». Я тоже подошёл… чем хуже. Руку в карман сунул, телефон оттопырил, улыбочку на морду натянул и щёлкнул. Фотку Жеке отправил. Чтобы ракурс не портить остальным… отошёл к обрыву.

Что-то в этом месте было… не описать словами. Эзотерики бы нарекли «местом силы». Я не против, хоть и не эзотерик. Сила так сила. Свободным себя чувствуешь, и хорошо так.

Может, Байкал так действует? Или цепь зелёных холмов по ту сторону? Не знаю… говорю же — не эзотерик. Чакра моя замылилась. Я из тех, кто в слово «красиво» умещает все соцветия и полутона. Красиво, правда.

Помню, читал, что Байкал — самое глубокое и чистое озеро в мире. Хотя в него впадает 330 рек… чудо-рачки, обитающие в его водах, работают не покладая рук… или что там у них — щупалец?

Выбрав клочок не вытоптанной земли, сажусь на травку.

Интересно… А может, дело в месте? Писатель этот… как его… Алексей Петрович… не просто так остался тут жить. Понимает, значит, как место на творчество влияет? Я вот пишу с 2021 года, и всё, что наблюдаю из окна — это серые скелеты многоэтажек. Бездушные коммуналки с купленными в кредит плазменными телевизорами.

Сам был таким. Помню, как в 18 лет… после работы заходил в пивнушку, брал тёмного нефильтрованного, пакет чесночных гренок и пачку сигарет. Иногда рыбку брал копчёную, завёрнутую в газетный лист.

И домой, к нелюбимой жене…

И так каждый день.

В 18 лет.

С утра до вечера — смазанные рабочие будни. С вечера до ночи — пиво, гренки и телек. До тумана в голове. До приятного отупения. Пепельница полная окурков. Жёлтые от никотина пальцы. Пролитое пиво на журнальный столик. Шелуха от семечек. Вот и весь я. Как говорится, мой бэкграунд. Скудный… никудышный… И как из этого писатель вылупился — не пойму.

С Байкала ветер подул… заершился… рябь по воде пробежала…

Головой махнул, вытряхивая из темницы воспоминаний те события. И всё же никуда от них не деться… Я — это я. Со всем тем неприглядным дерьмом, с которым жил и мирился. С которым шёл бок о бок. Пока жизнь вылепляла из меня то, кем я стал в 34 года.

Сел по-турецки, спину выпрямил.

А что, если бы я к писательству раньше пришёл? Не в 29 лет, как случилось… а, скажем, в 18? Эх… если бы да кабы…

Солнце выглянуло из-за туч… осторожно лучики пульнуло на макушку. Пригрело… Хорошо-то как…

Может, мне не писатель опытный нужен, а психолог?.. Проблемы же во мне. В уверенности. В самоопределении. Проблемы сорняком поросли… выкорчевать бы их… да не знаю, с какой стороны взяться.

Назад отклонился… на локти опёрся, подставив шею лучам.

Спасибо тебе, Байкал… Ветер мудрый зашуршал в ушах намёками — вот я и понял первопричину своих невзгод.

Чёрт с тобой, дед! Даже если ты на меня выйдешь, я сам поучусь уму-разуму. У ветра, у озера… И, глядишь, сам до истины окольными путями дойду. Может быть…