Читать книгу До того как меня не станет. История человека на грани - Алексей Корнелюк - Страница 5

Продуктовая корзинка наполнилась полуфабрикатами. Они обещали без ГМО, я верил обещаниям. Мой глаз брезглив к мелкому шрифту состава на упаковке.

Пельмени, уложенные снизу, пошли испариной. Я тоже… сколько уже шатаюсь тут из одного отдела в другой?

Я стоял в бакалейном отделе… а думал об Эдгаре Аллане По.

Пускал слюну на сладости. Прянички в глазури, вафельки с суфле… а думал об Эдгаре Аллане.

Перекидывал из одной ладони в другую тяжёлую банку консервов, а думал об Эдгаре.

Чёрт.

Опустил на кафельный пол тяжеленную корзинку. Плечо сказало мне спасибо. Взлохматил волосы и хмыкнул про себя… Да кем он себя возомнил? Я, вот, написал 20 книг, а он что? Баллы себе на никому не нужном форуме заработал? Придумывал рифмы к корпоративным кричалкам?

Берусь за ручку корзинки… поясница ойкнула… Да, надо было взять тележку…

Кассирша назвала мне сумму с тремя нулями. Никогда не привыкну. Раньше на тысячу я мог жить неделю. Да, макароны с кетчупом, да, яичница… но косарь! А сейчас зелёненький Ярославль потерял былой блеск. Обтрепался. И, кажется, все в этом захудалом сетевом супермаркете со мной согласятся. Все всё понимают, но ничего не понимают. Что там… баррель нефти, девальвация, инфляция, спекуляция… Ой, последнее уже не в кассу.

В общем, дали мне два пакета. Взял в левую руку. Взял в правую руку. От чека отказался.

Надо бы ответить этому пижону. Да так, чтобы он интеллектуально захлебнулся. Поставлю его на место. Вот только дверь толкну ногой. Опа…

На выходе попрошайка протягивает руку.

— Подайте…

А я, как мама учила:

— НАЙДИ РАБОТУ, ЛОБ ЗДОРОВЫЙ, А НЕ ПОПРОШАЙНИЧАЙ.

И не поспоришь. Нечем крыть. Мама у меня дело говорит. Вот я и деньгой не поделился. У самого дебет с кредитом не сводится. Моё издательство выплачивает с одной проданной бумажной книги 33 рубля (и сколько-то копеек). На них с нынешними ценами можно купить… примерно ничего. Может, примкнуть к этому попрошайке и протянуть вторую руку? Так сподручней. Команда как-никак. От двух рук увернуться сложнее.

Встаю на светофоре. Пригревает. Солнышко румяным боком торчит из серой многоэтажки.

Мой район. Коробки тут. Коробки там. Вот и зелёный загорелся.

Иду, пакеты туда-сюда качаются. А пока иду… мысленно вывожу будущий ответ Эдгару. Как бы так его интеллектуально заковыристо подъебнуть? Чтоб знал, с кем дело имеет.

Поставил пакеты. Пиликнул ключиком. Подъезд дыхнул ароматом зассанных углов.

Опалённая кнопка вызова лифта. Тыкаю.

В кабине будто вернулся в 90-е… на потолке наклейки с тачками. На стене росписи маркером в стиле «Эдик мудак». Завхоз ЖКХ, конечно, тёр… но не оттёр. Осадочек остался. Да и наклейки милы сердцу. Всегда голову запрокидываю и любуюсь.

А вот и мой этаж. Пятый.

Распихав продукты по холодильнику, со дна пакета взял пельмени. Плохо им… размякли совсем.

Опа… вот оно. Зацепился за слово… и, забыв о пельменях, вернулся в свой кабинет.

Открываю письмо. Пишу… текст хорошо идёт, как сгущённое молоко в кофе.

Написал. Отправил. Про пунктуацию забыл. Поздно спохватился… Ладно… жду… Шею поскрёб. Отросла щетина.

…

Пришёл ответ:

«Дебил. Пошёл на хер».

Жарко в комнате стало. Щёки всполыхнули. Он писатель или школьник? Отвечает так, будто на переменке сидит и со смартфона строчит. Где стиль? Где эстетика в тексте? Старикашка вонючий четырьмя словами меня решил на лопатки положить. Меня? ЧЕТЫРЬМЯ?

Ладно… пальцы зависли в сантиметре от клавиатуры. Злоба вот-вот выплеснется в непечатную брань. Где «сука» остаётся литературным словом. Дышу… дышу… на хавчик пробивает.

Встаю со стула и беру мобилу. Звоню Жеке. Отвечает после третьего гудка.

— Слушай, можешь одного типчика пробить?

Через трубку слышен бубнёж:

— Я на летучке.

— Хуючке.

— Перезвоню.

Отправил ему просьбу в мессенджер. Скинул ник Эдгара и ссылку на него.

В общем, Жэка перезвонил, когда я пельмени доедал.

— А ты зря время не терял, — говорит.

Я тыкал разваренный пельмень вилкой.

— В каком смысле? — Подцепляю. Тесто проскакивает сквозь зубчики.

— Это тот, кого ты искал.

Вилка брякнулась в тарелку. Мясной шарик покатился по клеёнке.