Читать книгу До того как меня не станет. История человека на грани - Алексей Корнелюк - Страница 8

Я слышал много раз, что в жизни таких диалогов не бывает… длинных, то есть. Когда один говорит… говорит… продолжает говорить, на целые неподъёмные абзацы. А второй, кто слушает… тот слушает. Не перебивает. Не хамит. Руки за спину не заламывает.

Увы, в жизни, если твой кореш тыкает носом тебя в твоё собственное дерьмо, хочешь не хочешь, а съязвишь. Перебьёшь и воскликнешь: «ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!». Закатываются глаза, скрещиваются на груди руки, потом подливают в стакан виски и всё такое прочее.

Но Жека резал по живому.

Готов вставить прямую речь без сокращений и увёрток. Всё как на духу. Итак… вставляю.

— Останешься дома. Сгниёшь. Грош цена твоим словам и поступкам. Ты только по пьяни трындишь о переменах, новой жизни, а когда реально я тебе под нос сую билеты — ты заднюю даёшь… НЕТ, дай я договорю. — Поднимает руку. — Я же тебя с 4 класса знаю, как меня в твою школу перевели. Ты трудностей не выносишь. Шарахаешься от них. Лишь бы всё само утряслось, но хер тебе. Ты 34 года прожил, а оно не утряслось, только взбаламутилось — вот ты и сидишь в этой мути беспросветной. Хочешь, чтобы книги твои читали — так сделай что-то. Я тебе говорил: блог заведи, а ты…

…говорю же, мои реплики проглатываются. Щёки лишь красочкой наливаются.

— А ты, — продолжает Жека, — «НЕТ, я не хочу, твОрец не может кривляться перед камерой…» — он пытается изобразить мой голос… выходит так себе… — Говорю: вбухай деньги в продвижение, я дам, займу бессрочно, но и тут ты гордо нос воротишь, прикрываясь нераскрытым талантом. Как же тебя раскроют, если таких, как ты, в стране уйма. Все сидят и ждут, когда их ЗАМЕТЯТ! Когда признают! Когда преклонят колено перед их талантом. А хера с два. Хочешь правду? Вот тебе. Ты же регулярно просишь, чтобы я твою очередную книгу прочитал. А МНЕ в свободное время хочется другим заняться: баб тискать, в рестораны новые ходить, на крайняк фильм посмотреть. А ты — книги, книги… людей сейчас заставлять надо. А ты всё надеешься…

Жека махнул на меня рукой… я уже было набрал в грудь воздух, чтобы ответку развернуть, но не успел.

— Жизнь пройдёт, а ты так и останешься в жопе, просиживая свой талант. Оплакивая невезение, и останется у тебя только одно.

Сквозь зубы процеживаю:

— И что же?

— Надеяться, что после смерти тебя начнут читать.

Повисает пауза. Дохлые мухи на подоконнике не оживают, не жужжат, разряжая обстановку. А хотелось бы. Пицца съедена. Ком в горле не сглатывается.

— Вот что. — Застёгивает пуговицы на пиджаке. — Я оставлю билет. А ты, если просрёшь свой шанс, знай, что виноват во всём только ты! Не удача, фортуна или злой рок, а твоя лень. Понял? Везёт тому, кто везёт. Посмотри на меня, ты же сам всё видишь. Помнишь, из какого говна я вылазил…

…а вот эту слезливую часть я пропущу. Ибо слышал её много раз. Она, конечно, мотивирующая, но не настолько.

Да, я всё помнил.

Да, я всё знал.

Да, я всё видел.

Мы вместе росли, вместе откладывали деньги со школьных обедов. Вместе кайфовали от «Сникерса», и слаще него ничего не ели. А первый гамбургер считался самой вкусной булкой с котлетой на свете. Бренчавшая по карманам мелочь. Мятые десятки, склеенные скотчем. ДА, ПОМНЮ!

Помню…

Но он коммерс. Для него деньги — это цифры перед запятой. Для меня — после.

Я живу с оглядкой на цены, а он забыл, что такое скашивать взгляд на правую сторону меню. Что он хочет доказать? Что он может позволить КУПИТЬ мне шанс?

Я не успеваю додумать. Дозлиться. Жека уходит. Я не провожаю. На столе, рядом с раскрытыми коробками, остаётся один билет. Слышу, как он хлопает дверью. Как лифт заводит свой механизм, затягивая кабину на 5 этаж. Слышу своё собственное сердце… которое стучит то ли от предвкушения, то ли от страха.