Читать книгу До того как меня не станет. История человека на грани - Алексей Корнелюк - Страница 7

Хрустальный шар не требуется, я знаю, что будет. А будет следующее: этот гад смотается с работы пораньше под предлогом важной встречи и начнёт осаду моего дверного звонка. «Дзынь. ДЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫН, ДЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫН» — и так до тех пор, пока я не сдамся. Не выйду в одних трусах на лестничную клетку и не отодвину щеколду. Так всегда и бывает.

И в этот раз вышло так же… Жеке требуется 40 минут, может 42 (я не слежу за временем), чтобы добраться до меня и, заехав одним колесом на поребрик, припарковаться аккурат возле подъезда.

Бабулька, укутанная в шаль, негодует. Трясёт своим костылём… защищает территорию, клумба рядом. Клумба — это святое. Жека делает вид, что её не замечает, и взбегает по крыльцу.

Первым осаду сдала дверь домофона… бабка в шали на наступление не решилась. Так, пару раз наркоманом обозвала.

Второй рубеж — дверной звонок… Я в очередной раз ловлю себя на мысли, что надо схватить кусачки и перекусить долбанный провод.

Уши вянут. «ДЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫНЬ» — выбешивает. Даже громко включенный Sum 41 не решает проблемы. Вот гад…

Выхожу на лестничную клетку. Дёргаю щеколду и говорю:

— Палец можешь отпустить.

Жека улыбается, смакует ещё несколько секунд, вдавливая кнопочку.

Скрещиваю на груди руки.

Дзынь смолкает.

— Я взял пиццу. Гавайскую и «Четыре сыра».

Из-за спины выглядывают две коробочки, перехваченные коричневыми нитями.

Скинув обувку, Жека передаёт гостинцы.

Тут в тему будет стоп-кадр организовать.

Пока его второй кроссовок слетает с ноги и ударяется о пуфик, замечу…

Жека длинный, как шпала. Собственно, в школе его так и прозвали — Жека Шпала. После 7 класса, вернувшись с летних каникул, он вымахал по вертикали. Вытянулся и каждый год накручивал не меньше 10 сантиметров ввысь.

Жеку жизнь научила двум вещам.

Первое — пригибаться, когда заходишь, чтобы головой не шибануться о дверной проём.

Второе — тебе никто ничего не должен, и если что-то хочешь — бери. Для него жизнь — шведский стол, вот он и не обламывается. Складывает на тарелочку то, что пожелает, с горочкой, да побольше.

Даже на такого детину портной умудрился скроить идеально сидящий костюмчик. В таком хоть на свадьбу. У Жеки дома этих костюмчиков — места нет на вешалке. Работа обязывает выглядеть как подобается… Я его моду не разделяю и предпочитаю треники и футболки без надписей и принтов. Минимализм + аскетизм = мой стиль. Дресс-код у нас разный, однако волна общая. Вот мы и на одной волне. С детства скалибровались и плывём. Дружбу дружим.

Всё остальное, то бишь подробное литературное описание (как глаза посажены, скулы выпирают и прочее), я оставлю за скобками. Девушкам он нравился не за смазливость, а за харизму. По крайней мере, он так говорил. Мне-то что. Положиться на него можно было, и с юмором порядок.

Заходим… Жека сразу на кухню идёт, стакан убирает и по-хозяйски отодвигает отдел со столовыми приборами.

— Жрать хочется…

Ножницы разрезают ниточку. Коробка откидывается… валит пар.

Гавайскую я терпеть ненавижу, а вот «Четыре сыра» — по моей части. Едим прямо из коробок, чтобы посуду туда-сюда не двигать.

— Когда поедешь? — жуёт.

Облокачиваюсь на кухонный гарнитур. Догладываю сырные бортики.

— Не могу я так с места сорваться.

— Дела?

Киваю головой.

— М… надо за мухами приглядеть? Так я пригляжу, не сложно. — Мы вместе смотрим на поле брани, где мухи вытянули кверху лапки. Кладбище домашних мух.

Беру второй кусочек, придерживая кончик.

— Тебе надо ехать, понимаешь?

Жую. Что мне ему ответить? Что я ни разу один никуда не выезжал или что не хочу навязываться, или… что просто страшно? Вот я и жую.

— Живёт, точнее доживает, твой Эдгар на острове Ольхон. Это где Байкал.

— …знаю. — Отвечаю я, и Жека вроде как знает. В четвёртой моей книге герой попадает на Байкал.

— Но есть проблемка. — Отщипывает из теста почерневший край. — Где конкретно, в каком доме живёт старик, я не знаю.

— Значит, я не еду. — Тянусь за третьим куском. Жека захлопывает коробку.

— Едешь. Просто поищешь на месте. Я знаю, в каком отделении банка он пенсию получает.

Чешу щетину.

— Сколько старику?

— 74.

Мне хочется взять кусочек, вот я и мямлю:

— Ладно.

— Что? — Его ладонь баскетболиста на коробке.

— ЛАДНО.

«Четыре сыра» снова в игре. Жую.

— Вылет сегодня ночью.

— Ага… — отвечаю я. Жую. «Четыре сыра» занимают меня полностью и без остатка.

…пауза.

— В 23:10.

— Чо? — «Четыре сыра» комком встали в горле. Кашляю.

— Билеты взял, говорю. — Из внутреннего кармана пиджачка выглядывает билет.

— ГАД! Я НЕ ГОТОВ!

— Тебе две пары трусов взять, щётку, пасту — и готов.

Отхожу к подоконнику. Во дворе, поскрипывая петлями, качели… раскачивается мальчишка. «Вии» — летит вверх. «Ви» — опускается вниз. «Вии… ви…»

Я не хочу лететь. Боюсь лететь… и как только, набрав в лёгкие воздуха, готовлюсь сказать своё решительное «НЕТ», Жека меня опережает, добавляя, точно боксёр, выпустивший точный джеб в голову, болезненную правду…