Читать книгу Вся правда о молитвах и молитослове: польза или вред - Андрей Попов - Страница 9

При переводе всегда что-то теряется. Это закон. Особенно когда переводишь с языка другой эпохи и культуры.

Вот конкретный пример. Псалом 22 – «Господь – пастырь мой». Один из самых известных текстов. Его читают на похоронах, в трудные моменты жизни.

Там есть строка – «Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла».

В оригинале на древнееврейском – «гей цалмавет». Это может значить «долина смертной тени». А может – «долина глубокой тьмы». Или даже «очень темное ущелье».

Первый вариант делает текст про смерть. Второй и третий – про любую трудную ситуацию в жизни. Про темные периоды, через которые мы все проходим.

Когда переводчик выбирает «смертную тень» – он сужает смысл. Текст становится о похоронах. А изначально он был о любой тьме на пути.

Другой пример. В молитве «Богородице Дево» есть слово «благодатная». Греческий оригинал – «кехаритомене». Это очень сложное слово. Причастие совершенного вида в страдательном залоге.

Буквально – «та, которая была наполнена благодатью». С акцентом на завершенность действия. Благодать не просто присутствует – она уже полностью наполнила. Это состоявшийся факт.

Слово «благодатная» этот нюанс не передает. Оно звучит как прилагательное. Статичное качество. А в оригинале – динамика. Процесс, который завершился.