Читать книгу Иван Пророк ХХ века - Борис Споров - Страница 18

Девочки четырнадцати-пятнадцати лет стояли рядком, спокойно ожидая продолжения занятий. Но Ева с Хамом будто забыли о них.

– Поймите, – раздумчиво продолжала Ева, – уже пять лет я числюсь его женой, пять лет торчу я в этом тереме. Я уже начала дурнеть…

– Эва, тебе позволено когда угодно и куда угодно, – возразил Хам и нервно переложил на груди руки.

Ева сидела в кресле, подогнув на сторону под себя ноги, Хам полусидел на подлокотнике. По выражению его лица было ясно, что темой разговора он давно пресытился.

– Но у меня сын. – Хам промолчал, лишь поморщился. – Даже не в этом дело. Я женщина, а он за пять лет замечал меня десяток раз… хотя для меня он давно уже не безразличен и я хотела бы жить иначе.

Хам скептически хмыкнул.

– Ну, это уже совсем лишнее…

Ева жестом руки прервала разговор и обратилась к девочкам:

– Итак, сестрички, муж пришел со службы, он устал, может быть чем-то или кем-то расстроен. Вы предлагаете ему вина, кофе, чая, воды, молока и т. д. Вы должны сделать это так, чтобы взглядом, жестом, улыбкой или неуловимым движением тела тотчас сокрушить все сомнения, стряхнуть усталость, чтобы он не хотел, да улыбнулся, чтобы в вас тотчас увидел единственное свое утешение, хранительницу очага и благополучия, верного друга. Душа ваша может оставаться холодной и безразличной, но внешне… Итак, начали.

Девочки-сестрички цепочкой скользнули на кухню, и только тогда Хам продолжил фразу:

– …совсем лишнее. Ты забываешь свою миссию, необходимо вспомнить. – Хам закатил глазки. – Ты видишь – затяжка. Он гений. Но идет процесс, поэтому он невменяемый, ну, еще год, два… А жить иначе: любовь, ласка – это таким в диковинку. – Он кивнул на первую появившуюся из кухни девочку с фужером воды, небрежно усмехнулся и закончил холодно и строго: – Эва, так должно быть, так будет.

– Так есть, – вздохнув, печально подтвердила Ева, но тотчас почти гневно сказала: – Нинель, ты что, отраву несешь или нищему кусок хлеба?! Где осанка, где изящество, такт, нежность?!

Нинель не вздрогнула, напротив, кокетливо повела плечиком, изящно выгнулась ее рука, доверительно улыбнувшись, она склонилась к столику и только тогда, взметнув брови, одарила старших любящим, с поволокой взглядом.

– Вот так, – оценила Ева. Но уже шла следующая сестричка.

– Пластика, пластика, – заметил Хам. – И ножки высоко не поднимай, чувствуй так, будто ножки твои устали.

– Играй, играй талией! – Это уже Ева…

Затем последовало задание: завязать на шее мужа галстук.

– Девочки явно преуспевают, – почмокав губами, отметил Хам.

– Что-то он отвлекается от главного, – упрямо продолжила свою мысль Ева. – Опять… туманы.

– Эва, это и хорошо, – снисходительно успокоил Хам. – УП, когда он будет готов, окажется всего лишь пугалом. Как у козла рога. Увы, здесь рога, там рога. А в этой речке утром рано утонули два барана. – Он самодовольно ухмыльнулся. – А вот эти самые туманы и могут стать архигениальными. А гениальное до-о-о-лго в архивах пылится…

– А если только туманы?

– Тогда достаточно того, что есть, – игриво пропел Хам.

– Ах, ладно, поживем – увидим… Ну что ты, Вилена, на шее что ты виснешь! Или сама себя галстуком вообразила? Умному мужчине всегда в тягость, если жена балластом на шее. Это не эмоции. Бедром, ножкой, грудью коснись – обожги, ошпарь, чтобы у него появилось желание тотчас обнять тебя… Нет, нет, не годится, не чересчур, иначе будет слишком вульгарно, сексуально, а это тот же балласт – муж же не сутенер и не самец… Мила, Мила, тебе лучше использовать грудь, ты невысокая, тянешься к нему – и обжигаешь. Правильно, в этом случае лучше открытый воротник.

– Милка, пожалуй, подойдет Волгину, да, пожалуй, – размыслил вслух Хам.

– Шире, шире локти, чтобы грудь была доступной!

Прерывисто загудел телефон. Помедлив, Хам снял трубку.

– Понял, – коротко ответил он и, замыкая аппарат, сказал: – Пророк выехал.

Ева поднялась из кресла.

– Заканчиваем, сестрички, – объявила она. – Послезавтра в это же время. Тема: вопросы половой гигиены. Полистайте памятки.

Все так же цепочкой, изящно отвешивая реверансы, девочки-сестрички бесшумно уплыли в прихожую.