Читать книгу Иван Пророк ХХ века - Борис Споров - Страница 8

Все складывалось так, как и предопределял Хам: шеф не вышел из больницы, его вынесли. После панихиды, которая, кстати, смутила многих из коллег – в том числе и Неверова, – после отпевания в Троицкой церкви бывшего шефа, а теперь уже открыто – Владимира Ивановича Скобелева-Волобуева – задвинули в катафалк и повезли на жертвенник – в крематорий. Но это обстоятельство уже никого не смутило – в том числе и Неверова. Прямой и напряженный, как будто чуточку торжественный, Неверов собственными руками провожал уже не увитого цветами и лентами учителя в жерло печи. Жертва была принята равнодушно. Неверов, с позволения отодвинув крышечку глазка, успел захватить момент, когда бездушное тело Скобелева-Волобуева напряглось, содрогнулось и было поднялось из гроба, но в то же время воссияло голубовато-белым пламенем и осело, испепелилось. Еще какое-то время Неверов не мог оторваться от глазка, непроизвольно вычисляя количество энергии, выделенное телом при сгорании…

* * *

Неверов возглавил работу лаборатории. Как человек одаренный до гениальности, он не был тщеславным и готов был всю жизнь оставаться рядовым научным сотрудником, лишь бы не подчинять.

– Ты можешь чтить всех их как святых, – сказал свое слово Хам, – можешь любого подбодрить и обласкать, но в душе своей смотри на подчиненных как на низшую тварь, как на плевелы, как на касту, недостойную тебя, как на материал, выжимая из которого все ты призван вершить великие дела. Только тогда они будут тебя ценить как бога…

Общие вопросы Хам взял в свои руки. Чаще и чаще он бывал озабоченным, а на ежеутренней домашней пятиминутке после кофе Хам выкладывал прямо-таки программу на предстоящий рабочий день: тому сказать то, тому-то намекнуть на это, а с того-то не требовать, но лишь поинтересоваться результатами последних расчетов и т. д. Он доходил до таких тщательных деталей, что однажды – да, да! – заставил Неверова улыбаться перед зеркалом самому себе: учись улыбаться. Дело в том, что в лабораторию пришли две довольно-таки капризных докторши. Хам заикался, возмущался, таращил свои окуневенькие глазки, удивляясь тому, что Неверов никак не уяснит, что от этих двух особ будет зависеть многое.

– Эти две дуры должны быть наши, я их знаю, у них связи! – запальчиво восклицал он. – Они необходимы на время! Для приобретения требуется всего лишь хотя бы случайная улыбка. Не замечай, но – улыбнись! Голову чуть склони, голову. Вот так! – И Хам клонил на плечико кабачок, растягивая свой безгубый ротик в искусственной улыбке. Неверов неумело кривлялся перед зеркалом. Дело подвигалось с трудом. Но зато когда очередной урок был усвоен и Неверов – теперь уже шеф – одарил докторш улыбками – о! – он понял, какая сила сокрыта в этом дурацком растягивании рта!

Когда же Хам прослушивал записи с патетическими восклицаниями докторш по поводу «изумительного Ивана Андреевича», он яростно потирал полированные ладошки, подскакивал в кресле, радостно повизгивая:

– Наши, наши дуры, наши!