Читать книгу Иван Пророк ХХ века - Борис Споров - Страница 23

«Да, да, именно так и было», – подумал Неверов и даже повторил вслух:

– Так и было.

Подумать только, как же все меняется и за короткое время жизни… Все так и было. А каким плодотворным оказался тот неспокойный год! Первое открытие поля…

Послышалось громыхание ведер, раз-другой глухо стукнула дверь.

– Это вы, Платоновна?! – окликнул Неверов, возвращаясь к копиям архивных документов.

– А то кто еще, больше-то, чай, и некому, – отозвалась Платоновна, сухощавая и даже крепкая пожилая женщина. – Андреич, чтой-то нам обстановку не везут?

– Привезут, Платоновна, к концу недели все привезут, – с усмешкой ответил Неверов и начал вскрывать вторую бандерольку…

Два года прошло, как после тяжелой болезни вдруг он увлекся родословной. Дело оказалось любопытным, а главное – доступным. Звание академика со столь звучными приложениями, как четырежды лауреат Государственной премии и трижды Герой Социалистического Труда, – устраняло любые помехи. Работники архивов, музеев и прочих справочных служб и учреждений добросовестно отвечали на любые запросы. А из областного архивного хранилища даже привезли подлинные писцовые и церковные книги села Сущево. Из всего исподволь и восстанавливалась хроника рода Неверовых.

Пятеро Неверовых были удостоены упоминания в «молекулярно-булавочной» летописи села Сущево.

Из личных записей церковнослужителя за 1652 год:

«Летось на селе объявился чужой отрок по прозвищу Вадим. Тать – не тать, отступник – не отступник, козак – не козак, аки язычник блудит по вдовам. Призвал к ответу. Кто таков? И чьего роду племени? Роду, баит, православного, а племени – не упомню. Прозываюсь Вадимом Веровым. Какой же ты, плут, Веров, ты есть чистый невер и сукин сын. Блуд сеешь… На то время занемог звонарь, и чтобы к делу был причастен, повелел отроку пономарить и служить исправно. – И еще нашлась запись, но уже в церковной книге: – Вадим, по прозвищу Неверов, звонарь милостью Божией. И рукама, и ногама за била подергивал, чем и превзошел всех в округе. Тридцать лет ублажал прихожан неповторимым звоном. Волею Божией преставился Генваря 1683 года по Р.Х.».

«Странно, – думал Неверов, – откуда явился этот «отрок Веров»? Хотя бесспорно, что с этого самого Вадима и начались Неверовы».

Вторым удостоенным был Алексей Неверов-Голый. Голым его прозвали за то, что первым появился он в Сущеве бритым – безбородым и безусым. Более того, стал он первым агитатором-брадобреем. Агитировал так, что дошло письменное свидетельство: «Творил бесчинства, овечьими ножницами сонным мужикам бороды резал». Но то было уже позже, до агитаторства Алексей Неверов отличился на царской службе. Сначала он оказался в кораблестроителях на Чернореченских верфях, где настолько отличался смекалкой и мастерством, что был обласкан самим Апраксиным. Принимал участие Алексей Неверов в морских и наземных сражениях, и в ратном деле неизменно отличался, и быть бы ему знатным героем петровских баталий, да случай помешал. Взорвался пороховой погребок, а Неверов при том погребке в карауле находился. Жив остался, но лишился правой ноги. Так на деревяшке и скакал до 85 лет. Именно после ранения, когда герой возвратился в Сущево, он и возмутился тем, что в его дому порядка нету. Мужики-то с бородами живут. Ну и взялся за агитацию. Другого бы порешили за такую дерзость, но не Голого – героя-страдальца с царскими почетными грамотами.

Третьим, и наиболее интересным, по мнению Неверова, был Аникита Неверов, прозванный Звездочетом. «Отрок сей зело умен, а потому пресечь надобно, ибо от веры отобьется», – коротко зарегистрировал сущевский «летописец». И, видимо, пресекали, и, видимо, пресекли, но до поры, видимо, немало было хлопот с Аникитой. Еще ребенком постиг он грамоту, а подростком решил бежать в Питер к Ломоносову, не подозревал того, что Ломоносова давно уже нет в живых. Он таки добрался до Питера, где, увы, попал не к Ломоносову, а в типографию журналиста Новикова. За три года Аникита преуспел не только в наборном деле, но и в науке. Тогда же юноша и решил посвятить себя делу освобождения народа от невежества и непросвещенности. Положив на алтарь благоденствия клятву свою, был принят в просветительскую ложу масонов. Но после немилости императрицы, когда Новиков временно был изолирован от православных, молодого Аникиту административно препроводили в Сущево…

Четвертый был уже вовсе близкий предок – прадед Неверова. Прадед мало бы заинтересовал, ибо был он не кто иной, как сущевский поп, священник о. Георгий. Но когда Неверов перелистывал церковные книги, он даже вздрогнул: в выцветшем, еле приметном письме узнал он свою руку, свой почерк. Он даже вспотел от напряжения, перечитывая крестины, венчания и регистрации смерти сущевских аборигенов. Да, бесспорно, это его рука… Не может же это быть только случайностью. Приходилось сталкиваться с тысячами посторонних почерков, но ни в одном не было такого родства. Неужели такова генеалогическая или генетическая протяженность, ведь прадед Георгий родился в один год с Гоголем? Так неужели уже тогда рождался Иван Неверов? Неужели в академике Пророкове живет священник о. Георгий? Ведь для одного в небе был Бог, а для другого Бог – энергия.

– Наследственная связь возможна и закономерна, а проявиться она может даже в почерке, – выслушав, согласился доктор Вишняков. – Но и вовсе, казалось бы, случайное поражает нас нередко, хотя бы двойники – в разных концах планеты, без условной родственной связи. А ведь некоторые из исторических двойников рождались и умирали почти одновременно… И опять же, элементарный пример: родится ребенок, не похож ни на отца, ни на мать. Вдруг выясняется – копия дедушки, а то и прадедушки…

Но и этот разговор не уклонил Неверова от прадеда, напротив, после беседы с Вишняковым он понял, что все примеры и аналогии сами собой укладываются в теорию геокосмической энергетики.

Не есть ли мы нечто абсолютное, лишь разграниченное средой, пространством и временем – как двойники? Если согласиться, что человек не что иное, как комплекс элементарных частиц или микромодель системы, а размножение – лишь биохимическая реакция, соединение и распад, то, возможно, энергетическая среда исключает пространственные и временны́е барьеры. Легенда гласит: Бог создал человека по Своему образу и подобию. Не есть ли мы – подобие космического? Если в различных концах планеты в один день рождаются двойники, которые независимо от их воли и желания взаимосвязаны настолько, что и кончают они как сиамские близнецы с незначительной разницей во времени, так почему бы не быть подобной паре в пространстве? Мы знаем скорость света, скорости движения элементарных частиц в момент реакции, но мы не знаем мер энергетической среды. Необходимы опыты…

Неверов уходил в космические прогулки.

Дед Федор Георгиевич по воле отца был определен в духовную семинарию. Однако церковным служителем он не стал, а прожил жизнь строителем. По сегодняшним нормам дед был инженером-архитектором, а по прежним – просто строителем. Неверов даже огорчился, что так мало сведений о деде, но на помощь явился Зозуля. Явился Зозуля во время второго приезда Неверова, когда он с трудом приобретал родовое место, где когда-то стоял дом Неверовых. «Когда-то стоял» – потому, что от старого дома сохранялась одна четвертая часть с покатом крыши на одну сторону – как скворешник. В этом гнилом скворешнике и жила в прошлом уважаемая колхозница. Уже под старость ее собственный дом сгорел, поэтому ей правление колхоза и выделило остатки дома Неверовых, колхозного дома. Когда же невесть откуда заявился Неверов, то старуха никак не могла понять, что от нее требует этот человек. То есть она понимала, что человек желает купить принадлежащую ей скворешню, но как, что, зачем, для какой надобности – понять не могла, а может быть – не хотела. Поэтому ко времени и подоспел Зозуля.