Читать книгу Болезни дефицитов. Забытые исследования - - Страница 25

Представьте себе мир, внезапно погрузившийся в тишину. Только эта тишина – не в ушах, а в носу. Мир, в котором утренний кофе пахнет просто… горячей водой. Свежескошенная трава – ничем. Любимые духи, аромат домашнего пирога, запах дождя, бьющего по асфальту – все это растворяется в безвоздушном пространстве, оставляя после себя лишь пустоту. Для миллионов людей, переживших COVID-19, этот мир стал кошмарной реальностью. Потеря обоняния, или аносмия, оказалась не просто досадным симптомом, а состоянием, вырывающим человека из привычной жизни, лишающим ее красок и смысловых ориентиров. Врачи разводят руками, предлагая лишь «ждать». А что, если ждать не нужно? Что если решение было найдено почти полвека назад, но его попросту забыли?

В 1975 году на страницах одного из самых авторитетных медицинских журналов мира, JAMA, появилась статья, которая могла бы стать сенсацией. Доктор Роберт Хенкин представил данные, от которых могло перехватить дыхание: обычный глюконат цинка в дозировке 100 мг в день способен буквально за неделю вернуть утраченное обоняние. Его пациенты, годами жившие в безвоздушном мире, начинали чувствовать запахи уже на 3-4 день приема. К седьмому дню многие из них сообщали о полном возвращении к норме. Это было не просто статистическое улучшение – это было чудо, задокументированное с научной строгостью. Но вместо того, чтобы стать прорывом, работа Хенкина тихо канула в небытие, оставшись достоянием узкого круга специалистов. Почему? Ответ кроется в парадоксальной биохимии нашего организма и в холодной логике фармацевтического бизнеса.

Как же цинк, этот простой микроэлемент, может совершать такое? Секрет – в уникальной способности наших обонятельных нейронов. В отличие от большинства нервных клеток, которые даются нам на всю жизнь и не восстанавливаются, нейроны в обонятельном эпителии носа постоянно обновляются. Это словно конвейер: стволовые клетки делятся, превращаются в молодые нейроны, те созревают, работают какое-то время, а затем уступают место новым. Этот тонкий, непрерывный танец жизни и смерти в нашем носу и есть основа нашего обоняния.

Вирус, особенно такой коварный, как SARS-CoV-2, – это варвар, врывающийся в эту совершенную лабораторию. Он вызывает мощнейшее воспаление и окислительный стресс, которые калечат и зрелые нейроны, и самые корни – стволовые клетки. Конвейер ломается. Производство останавливается. И наступает та самая, зловещая тишина.

Цинк в этой истории – не просто витаминка. Это главный инженер, который запускает сломанный конвейер заново. Он является кофактором для более чем 300 ферментов, отвечающих за синтез ДНК, деление клеток и производство белков. Он активирует металлоферменты, такие как РНК-полимераза, без которых рост и специализация новых нейронов попросту невозможны. Он подавляет запрограммированную гибель клеток, давая молодым нейронам шанс выжить. Цинк – это тот самый мастер, который в буквальном смысле лепит новые обонятельные рецепторы из клеточного хаоса.

Но здесь нас ждет главный парадокс, который и объясняет, почему у одних людей цинк творит чудеса, а у других не дает никакого эффекта. Цинк не работает в одиночку. Его сила и его слабость заключены в его сложных отношениях с другим микроэлементом – медью.

Эти два металла связаны узами ревнивой конкуренции. В нашем кишечнике они используют для всасывания одни и те же транспортные белки – металлотионеины. Когда мы принимаем цинк в высоких дозах, организм в панике синтезирует больше этих белков. И что же они делают? Они хватают в первую очередь не цинк, а медь, связывают ее и выводят прочь. Возникает жестокий биохимический фарс: мы пытаемся починить одну систему, а тем временем рушим другую. Дефицит меди, вызванный избытком цинка, может проявляться той же усталостью, анемией и неврологическими проблемами, сводя на нет весь положительный эффект. Вот почему Хенкин настаивал на критической важности баланса: оптимальное соотношение – 8 частей цинка на 1 часть меди.

И это еще не все. Для великого восстановления нужна вся команда. Витамин А критически важен для регенерации самой слизистой оболочки и работы рецепторов. Витамины группы В, особенно В6 и В12, – это топливо для нервной системы, необходимое для создания миелиновой оболочки, изоляции новых нейронов. Цинк – дирижер, но без всего оркестра симфония не зазвучит.

Почему же это открытие не стало достоянием человечества? Ответ, увы, предсказуем. В 1970-е годы потеря обоняния считалась досадной мелочью, а не медицинской проблемой, угрожающей жизни. И главное – цинк дешев. Его нельзя запатентовать. Фармацевтическим гигантам было невыгодно вкладываться в масштабные исследования и продвигать вещество, которое не сулило монопольных прибылей. Проще было списать все на «естественное течение болезни» и предложить ждать.

Сегодня, в эпоху массовой постинфекционной аносмии, нам как никогда нужен этот забытый инструмент. Но подходить к нему нужно с умом. Это не волшебная таблетка, а часть стратегии. Стратегии, которая включает в себя:

– цинк в правильной форме и дозе (глюконат или пиколинат, около 50-100 мг в день, но только после консультации со специалистом);

– обязательную поддержку медью (около 2-3 мг в день) для предотвращения дефицита;

– поддержку витаминами А и группы В;

– обонятельный тренинг – ежедневное, настойчивое «упражнение» носа с помощью сильных, узнаваемых запахов (лимон, роза, кофе, эвкалипт). Этот процесс помогает мозгу заново выстроить нейронные связи, направить вновь рожденные нейроны в нужное русло.

История цинка и обоняния – это еще один урок, выученный и забытый. Это напоминание о том, что наше тело – сложнейший биохимический ансамбль, где каждый элемент зависит от другого. Это свидетельство того, что прорыв в медицине иногда заключается не в создании новой супермолекулы, а в глубоком понимании стары, проверенных истин. Возможно, пришло время перестать мириться с тишиной и дать нашему носу шанс снова услышать симфонию мира.