Читать книгу Болезни дефицитов. Забытые исследования - - Страница 33

Представьте себе простое, почти алхимическое вмешательство в жизнь целого города. Не громкие социальные реформы, не новые законы или полицейские патрули. Все гораздо проще: вода. Та самая вода, что течет из-под крана, которую мы пьем, на которой готовим еду, которую пьет наш скот и которой поливаются наши сады. А теперь представьте, что в этой воде, совершенно естественно, растворен крошечный, почти призрачный след одного-единственного химического элемента. И этого невесомого присутствия достаточно, чтобы изменить коллективное настроение тысяч людей. Чтобы сделать их чуть более спокойными, чуть более устойчивыми к ударам судьбы, чуть менее склонными к отчаянию. Звучит как сценарий фантастического романа? А между тем, это не вымысел. Это забытая, почти детективная история одного из самых поразительных медицинских открытий, которое упорно не хотели замечать.

Все началось в 1970-х годах, в эпоху, когда статистика и эпидемиология только начинали раскрывать свои возможности. Ученые, изучавшие распространенность психических заболеваний, совершили неожиданный зигзаг. Вместо того чтобы смотреть на больницы и рецепты, они взглянули на карту. И карта заговорила. Она говорила странным, но недвусмысленным шепотом: в одних городах и округах уровень самоубийств и агрессивных преступлений был стабильно и значительно ниже, чем в других, казалось бы, схожих по экономическим и социальным параметрам. Что это было? Счастливый случай? Особый менталитет жителей? Или что-то, что они все потребляли, сами того не зная?

Ответ пришел из химических лабораторий, анализировавших состав питьевой воды из разных источников. И когда данные по психическому здоровью наложили на данные по химическому составу, проявилась ошеломляющая корреляция. Регионы с более низким уровнем самоубийств и насилия были теми самыми местами, где в грунтовых водах, а следовательно, и в водопроводе, естественным образом содержались более высокие (хотя все еще мизерные) дозы лития.

Литий. Для врача-психиатра это слово привычно. Соли лития – это «золотой стандарт» для лечения биполярного расстройства, мощный стабилизатор настроения, известный еще с середины XX века. Но здесь речь шла не о терапевтических дозах, которые выписывают по рецепту. Речь шла о микродозах, в десятки и сотни раз меньших. Концентрации были настолько низкими, что их измеряли в миллионных долях грамма на литр. Это было не лечение. Это было скорее фоновое воздействие, постоянное, едва уловимое питание мозга этим элементом.

Последующие исследования, проведенные в разных странах мира – от Японии до Австрии, от США до Греции, – снова и снова подтверждали эту удивительную связь. Более того, некоторые данные намекали, что в этих «литиевых» регионах люди не только реже сводили счеты с жизнью, но и в среднем жили дольше. Картина вырисовывалась грандиозная: крошечное количество лития в питьевой воде, возможно, было тем самым незаметным фактором, который мягко, ненавязчиво сдвигал стрелку коллективного психического здоровья в сторону большего спокойствия и устойчивости.

Перед наукой открывалась захватывающая перспектива. Что если литий, как и йод, является тем микроэлементом, небольшой дефицит которого может иметь масштабные последствия для популяции? Что если «подкормить» этим элементом миллионы людей через систему водоснабжения, предотвратив тем самым тысячи трагедий? Идея общественного здравоохранения, которая могла бы конкурировать по эффективности с фторированием воды для профилактики кариеса, витала в воздухе.

Но именно здесь наша история делает резкий и драматический поворот. Многообещающие исследования начали затухать, публикации становились все реже, а научный энтузиазм сменился настороженным молчанием. Почему? Причина коренилась не в данных, а в стигме. В тяжелом, неподъемном багаже, который тянул за собой литий.

В массовом сознании, да и в восприятии многих врачей, литий прочно ассоциировался с «большими дозами для буйных». Это было лекарство для психиатрических клиник, для тяжелых, маргинализированных пациентов. Сама мысль о том, чтобы добавлять его в воду для всего населения, вызывала у многих почти суеверный ужас. Здоровые люди? Беременные женщины? Дети? Нет, это казалось неприемлемым, почти кощунственным. Это было похоже на попытку «подсадить» всех на психотропный препарат. Фармацевтические компании, в свою очередь, не видели коммерческого интереса в продвижении дешевого и непатентуемого природного элемента. Не было громких заголовков, не было финансовой поддержки, не было политической воли бороться с предрассудками.

Так идея и осталась в подвешенном состоянии – интригующая, но отвергнутая. Забытое исследование о литии в воде стало своего рода научным курьезом, намеком на альтернативную реальность, в которой наше общество могло бы быть чуть более психически устойчивым.

Но сегодня, в эпоху пандемии тревоги и депрессии, эта забытая история обретает новую актуальность. Современные исследования вновь возвращаются к литию, но уже в другом ключе. Речь идет о нутрициологии, о роли микроэлементов в здоровье мозга. Мы принимаем магний для сна, цинк для иммунитета. Почему бы не задуматься о литии как о возможном «микроэлементе спокойствия»? Крошечные его количества содержатся в некоторых минеральных водах, в зерновых, в овощах. Может ли его небольшой дефицит в нашем рационе, обедненном из-за современных методов земледелия, вносить свой вклад в общую нервозность нашей эпохи?

История с литием в воде – это не призыв начать массово добавлять его в водопровод. Это гораздо более глубокая метафора. Это история о том, как наши предубеждения могут ослеплять нас и мешать увидеть простые, элегантные решения сложных проблем. Это напоминание о том, что окружающая среда, даже в самых своих малых проявлениях, способна формировать не только наше физическое, но и наше душевное состояние. И, возможно, это тихий намек на то, что ключ к большему спокойствию и долголетию лежал не в сложных формулах, а в самой земле, в воде, которую мы пьем, и в нашей готовности принять непривычные, но многообещающие истины.