Читать книгу Болезни дефицитов. Забытые исследования - - Страница 35

Онкология часто похожа на детектив с тысячью улик и одним неуловимым преступником. Ученые-сыщики скрупулезно изучают образ жизни, генетику, экологию, пытаясь вычислить причину очередного всплеска болезни. И иногда карта оказывается ключом к разгадке. Не карта генома, а самая настоящая географическая карта, на которую нанесены очаги страшной болезни. Именно так и началась одна из самых интригующих и в то же время забытых глав в истории борьбы с раком – детективная история, в центре которой оказался скромный и мало кому известный микроэлемент молибден.

В середине XX века эпидемиологи, составляя карты распространенности рака по всему миру, наткнулись на аномалию, которая не поддавалась простому объяснению. В некоторых регионах планеты, казалось, сама земля была проклята. В провинции Линьсянь на севере Китая и в провинции Голестан на севере Ирана уровень рака пищевода был чудовищно высок. Здесь эта болезнь была не редким диагнозом, а почти что обыденной трагедией, уносящей жизни поколение за поколением. Ученые бросились искать причину: может, виноват какой-то особый местный канцероген? Алкоголь? Табак? Острая пища? Грибковая инфекция на зерне?

Но ответ, как выяснилось, лежал не в том, что люди там ели, а в том, чего они недополучали. Анализ почвы и местных продуктов питания дал ошеломляющий результат. Оказалось, что в этих «раковых» провинциях почва была катастрофически бедна молибденом. Этот невзрачный микроэлемент, о котором большинство людей никогда не слышало, отсутствовал. И это отсутствие запускало цепную реакцию смерти, последним звеном которой была злокачественная опухоль.

Чтобы понять этот механизм, нужно ненадолго забыть о раке и представить себе молибден как крошечного, но незаменимого сторожа на воротах нашего метаболизма. Его самая важная работа – быть ключевым компонентом нескольких жизненно важных ферментов. Один из таких ферментов – нитратредуктаза. Его задача – предотвращать накопление в организме нитратов.

Нитраты сами по себе не страшны. Они в большом количестве содержатся в овощах и являются частью природного азотного цикла. Проблема начинается тогда, когда нитраты, не встретив на своем пути фермента, активированного молибденом, не превращаются в безвредные соединения, а идут по-другому, опасному пути. В организме они могут преобразовываться в нитриты, а те, в свою очередь, вступая в реакцию с аминами из пищи, образуют те самые пресловутые нитрозамины.

Нитрозамины – это не просто «вредные вещества». Это одни из самых мощных и хорошо изученных канцерогенов, известных науке. Они обладают прямой способностью повреждать ДНК клеток, выстилающих пищевод, запуская процесс злокачественного перерождения. И вот картина складывается воедино: дефицит молибдена в почве → низкое содержание молибдена в местных растениях и воде → недостаток молибдена в организме человека → падение активности фермента нитратредуктазы → накопление нитратов → образование канцерогенных нитрозаминов → массовые случаи рака пищевода.

Это было гениальное открытие. Оно предлагало не просто объяснение, а потенциальное решение – простую, элегантную и дешевую профилактику. Теоретически, все что нужно было сделать – это обогатить почву молибденовыми удобрениями, как это уже много лет делают с селеном в других регионах. Употребление в пищу продуктов, выращенных на такой почве, или даже добавление микроэлемента в питьевую воду могло бы разорвать порочный круг и спасти тысячи жизней.

Но здесь наша детективная история сталкивается с суровой реальностью научного мира. Молибден – не сексуальная тема. Это не таргетная терапия и не иммуноонкология с их умными моноклональными антителами. Это простой, «деревенский» микроэлемент. У него нет могущественного фармацевтического лобби, которое было бы заинтересовано в его продвижении. Его нельзя запатентовать и продавать за большие деньги. Исследования молибдена – это фундаментальная, медленная наука, которая требует долгих лет наблюдений и не сулит быстрой славы и Нобелевских премий.

В итоге, несмотря на всю убедительность географии болезней, теория молибденовой профилактики так и осталась на периферии большой онкологии. Крупные гранты уходят на разработку новых лекарств, а не на «удобрение почвы». Это кажется слишком простым, слишком старомодным, почти ненаучным. Ирония судьбы заключается в том, что мы, возможно, игнорируем один из самых эффективных способов предотвращения одного из самых смертоносных видов рака просто потому, что это решение не упаковано в красивую таблетку с логотипом известной корпорации.

Сегодня, глядя на карту, где кровавые пятна рака пищевода в Китае и Иране по-прежнему бросаются в глаза, эта забытая история заставляет задуматься о самом подходе к медицине. Мы ищем сложные ответы на сложные вопросы, и это правильно. Но иногда ключ к спасению тысяч жизней может лежать не в лаборатории синтеза, а в земле под нашими ногами, в том самом микроэлементе, который мы проходим на уроках химии, не запомнив его названия. Молибден против рака – это нераскрытое дело, ждущее своего сыщика, который поверит в улики, оставленные самой географией человеческих страданий.