Читать книгу Шепот искажений. Том 1 - - Страница 5

Воздух в одной из самых отдаленных келий академической библиотеки «Аэтернии» был густым и неподвижным, пахшим древней пылью и терпкой сладостью состаренной бумаги. Высокие стеллажи, уходившие в сумрак под самым сводчатым потолком, поглощали звуки, создавая интимный, почти священный вакуум. Сюда, в этот забытый уголок знания, Каэл привел Алисию после их напряженного разговора в саду.

Он двигался с привычной уверенностью, его прямая спина и твердый шаг выдавали в нем хозяина этих мест. Алисия же шла за ним, ощущая себя чужестранкой в лабиринте из слов и символов. Ее сердце все еще учащенно билось от той откровенности, на которую она решилась. Она выложила ему свою тайну, зыбкую и невербальную, как туман над озером, а он встретил ее стеной скепсиса.

– Здесь нас никто не потревожит, – нарушил тишину Каэл, отодвигая два тяжелых дубовых стула к такому же массивному столу, испещренному поколениями студентов. – Особенно если речь идет о… неортодоксальных исследованиях.

Он произнес это без насмешки, скорее с оттенком научного любопытства, но Алисия почувствовала укол. Для него ее «тихая магия» была просто «неортодоксальной».

– Спасибо, – тихо сказала она, опускаясь на стул и сжимая в руках свой гримуар. Кожаный переплет был шершавым и теплым под ее пальцами, единственной знакомой и успокаивающей вещью в этом холодном величии.

Каэл сел напротив, положил локти на стол и сложил пальцы. Его взгляд, острый и аналитический, был теперь полностью сосредоточен на ней.

– Итак «тихая магия». Искажения, – он произнес эти слова так, будто пробовал их на вкус, оценивая их структуру и логику. – Объясни мне еще раз. Без эмоций. Как ученый – ученому.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Как описать цвет слепому? Как объяснить звук глухому?

– Представь, что все мироздание – это огромное, идеально натянутое полотно, – начала она, глядя куда-то в пространство за его плечом, пытаясь найти нужные образы. – Обычная магия… твоя магия… это яркие, мощные мазки кистью. Ты видишь их, чувствуешь их энергию, слышишь их гул. Они меняют картину, создавая новые формы. Моя же… она не рисует поверх. Она слегка смещает нити самого полотна. Создает едва заметную рябь. Искажение.

– Сдвиг в структуре реальности, – перефразировал Каэл, и в его глазах мелькнула искорка интереса, которую он тут же погасил. – Гипотеза. Но чтобы ее принять, нужны доказательства. Эмпирические данные. Ты говорила, видишь эти «искажения». Как?

– Я не вижу их глазами, – покачала головой Алисия. – Я… чувствую их. Как давление в воздухе перед грозой. Как легкую тошноту, когда смотришь на кривое зеркало. Иногда это просто знание, вспышка в подсознании: «здесь что-то не так».

– Субъективное восприятие, – заключил он. – Ненадежный источник. Оно могло быть вызвано чем угодно: стрессом, особенностью твоего магического дара, о котором тебе просто не рассказали в твоей… – он запнулся, подбирая слово.

– В моей глухой деревне? – закончила она за него, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. Она устала от этого снисходительного тона.

Каэл смущенно откашлялся.

– Я не это хотел сказать. Я имел в виду, что в отдаленных общинах знания иногда искажаются, превращаясь в суеверия. То, что ты называешь «искажением», может быть просто редким, неклассифицированным типом магии. Возможно, что-то связанное с пространством или предвидением.

– Это не предвидение, – возразила Алисия. – Это настоящее. Просто… другое. Испорченное. И мой гримуар… – она потянула книгу к центру стола, – он реагирует на это. Он не просто учит меня заклинаниям. Он учит меня… слушать тишину.

Каэл с интересом посмотрел на потрепанный том.

– Позволь взглянуть.

Она на мгновение заколебалась, инстинктивно прижимая книгу к груди. Эта книга была ее убежищем, ее единственным проводником в мире, который не понимал ее. Доверить ее кому-то, особенно такому рационалисту, как Каэл, было все равно что обнажить душу.

Но его взгляд был чистым, лишенным насмешки. В нем было только голодное любопытство. И в этом любопытстве она увидела шанс.

Медленно, почти нерешительно, она протянула ему гримуар.

Каэл взял его с неожиданной бережностью. Его длинные пальцы провели по шершавой коже переплета, ощущая шрамы и вмятины. Он открыл книгу, и его брови поползли вверх. Страницы были испещрены не чернилами, а какими-то выжженными, будто выцветшими на солнце, символами и волнистыми линиями, которые больше напоминали карту морских течений, чем слова.

– Язык… я такого не видел, – прошептал он, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он повертел книгу, пытаясь найти знакомые очертания. – Это не древний эзотерический, не рунический… Это даже не язык в привычном понимании. Это скорее… схема.

– Он не читается, – тихо сказала Алисия. – Он чувствуется. Когда я концентрируюсь на странице, символы начинают… двигаться. Перестраиваться. И в моей голове рождается понимание. Не слова, а смысл.

Каэл пристально посмотрел на одну из страниц, склонившись так низко, что его темные волны упали на лоб. Он продержался так несколько минут, его лицо было искажено напряжением.

– Ничего, – наконец выдохнул он, откидываясь на спинку стула с выражением разочарования и нового, еще более сильного интереса. – Абсолютно ничего. Процарапанные узоры. Ты уверена, что это не…

– Не самовнушение? – она улыбнулась, но в улыбке не было радости. – Я проверяла. То, чему он меня учит, работает. Я не могу бросить огненный шар, Каэл. Но я могу найти слабое место в магическом барьере. Могу почувствовать, где искажена память заклинания в свитке. Могу… – она замолчала, боясь перейти последнюю грань.

– Могу что, Алисия? – его голос стал тише, почти интимным в окружающей их тишине библиотеки.

– Я могу «услышать» ложь в магии, – прошептала она. – Если заклинание было изменено, если в его основу заложен обман… я чувствую фальшь. Как фальшивую ноту в музыке.

Глаза Каэла расширились. Это был не просто академический интерес. Умение распознавать магический обман было чем-то невероятно ценным, почти легендарным.

– Покажи мне, – попросил он, и в его тоне не было больше скепсиса, была только жажда доказательств.

Она кивнула, чувствуя, как по ее спине пробежали мурашки. Это был момент истины. Она открыла гримуар на, казалось бы, случайной странице и положила руку на пергамент.

– Мне нужен магический артефакт. Любой. Но не чистый. Тот, с которым уже работали.

Каэл не раздумывая, снял с пальца тонкое серебряное кольцо с небольшим сапфиром.

– Бабушка завещала. Простой амулет концентрации. Я им пользуюсь годами. Он пропитан моей магией.

Алисия взяла кольцо. Оно было холодным и гладким. Она закрыла глаза, отстраняя гул библиотеки, шелест страниц вдали, даже собственное неровное дыхание. Она погружалась в ту самую тишину, о которой говорила – не отсутствие звука, а особое состояние восприятия.

Сначала она почувствовала Каэла. Его магия была упорядоченной, как шахматная доска, мощной и ясной. Она ощущала ее след на кольце – ровный, стабильный, как мелодия, сыгранная в строгом ритме. Затем ее сознание коснулось самого амулета, его изначальной формы, заложенной в него при создании. И там, на стыке изначального замысла и наслоений магии Каэла, она нашла то, что искала.

Ее глаза открылись.

– Ты пытался модифицировать его три месяца назад. Усилить не концентрацию, а… скорость мысли. Но что-то пошло не так. Ты не стал переделывать его полностью, а просто вернул к исходному состоянию, но след, шрам от той попытки, остался. Здесь. – она легонько ткнула пальцем в воздух над сапфиром. – Он похож на… на грубый шов на прекрасной ткани.

Каэл замер. Его лицо вытянулось от изумления. Он молчал так долго, что Алисия испугалась, не зашла ли она слишком далеко.

– Это невозможно, – наконец выдавил он. – Я никому об этом не рассказывал. Это был… неудачный эксперимент. Я даже в дневник не стал его заносить.

Он смотрел на нее уже не как на странную девушку с суевериями, а как на феномен. Стенка его скепсиса дала первую трещину, и сквозь нее хлынул поток жгучего, неудержимого интереса.

– Значит, это правда, – прошептал он. – Все, что ты говорила.

– Не вся, – горько улыбнулась Алисия. – Но эта часть – да.

Он снова взял кольцо, разглядывая его с новым пониманием.

– «Тихая магия»… – произнес он, и теперь это звучало не как насмешка, а как термин. Название для чего-то реального.

Последующие часы пролетели незаметно. Каэл, отбросив сомнения, полностью погрузился в исследование. Он приносил древние фолианты, сравнивал символы из гримуара Алисии с известными магическими алфавитами, строил гипотезы. Он был в своей стихии, и наблюдать за работой его острого ума было одновременно восхитительно и пугающе. Он разлагал ее тайну на составляющие, пытаясь втиснуть ее в рамки логики.

Алисия, вдохновленная его верой – пусть и выстраданной, – пыталась объяснять ему свои ощущения. Их диалог уже не был противостоянием, а превратился в странный, но плодотворный танец интуиции и логики. Он задавал точные, пронзительные вопросы, заставляя ее формулировать то, что она всегда просто знала. А ее ответы, в свою очередь, открывали ему целые новые пласты для размышлений.

В один из таких моментов, когда они одновременно потянулись к одному и тому же свитку, их пальцы случайно соприкоснулись.

Это была всего лишь мгновенная точка контакта. Но в тихой келье это ощущение прозвучало громче любого слова. Его пальцы были теплыми и сухими, ее – прохладными. Он резко отдернул руку, будто обжегшись, а она почувствовала, как по ее щекам разливается краска.

– Извини, – пробормотал он, глядя на свиток с преувеличенным вниманием.

– Ничего, – прошептала она, опуская взгляд.

Воздух сгустился, наполнившись чем-то новым, трепетным и невысказанным. Исчезла натянутость, исчезло подспудное соревнование. Остались только они двое, объединенные общей тайной в золотистом свете магических сфер, плавающих под потолком.

Каэл первым нарушил затянувшуюся паузу. Он больше не смотрел на свиток.

– Ты сказала, что искажения стали появляться здесь, в Аэтернии. – Его голос был серьезным. – Часто?

Алисия покачала головой.

– Нет. Но они… интенсивнее. Я почувствовала одно сегодня, перед тем как мы встретились. Неподалеку от северного крыла.

– Северное крыло? Там находятся залы высшей магической практики и… запретный архив, – его брови снова поползли к волосам. – Это не случайность. Ты не ошиблась?

– Нет, – твердо сказала она. – Я не ошибаюсь в этом.

Каэл откинулся на спинку стула, его взгляд стал отстраненным, аналитическим.

– Тогда у нас есть точка отсчета. Если то, что ты говоришь, правда… – он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не сомнение, а решимость. – …то тебе нужен кто-то, кто знает академию изнутри. Кто понимает традиционную магию и может помочь тебе найти ответы, не привлекая лишнего внимания.

Он делал ей предложение. Предложение стать союзником.

– А почему? – спросила она, пряча дрожь в голосе. – Почему ты вдруг поверил? Почему ты хочешь помочь?

Каэл на мгновение задумался, его взгляд скользнул по ее гримуару, по ее лицу, по ее рукам, все еще лежавшим на столе.

– Потому что то, что ты описала, не вписывается ни в один известный мне учебник, – сказал он наконец. – А то, что не вписывается в учебники, либо является заблуждением, либо… новым знанием. А новое знание… – в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела у лучших учеников на лекциях, огонь первооткрывателя, – …это единственное, ради чего стоит дышать. И потому что… – он запнулся, ища слова. – …потому что ты была права насчет кольца. И я ненавижу оставаться в долгу перед загадками.

В его словах не было ни капли романтики. Это была речь ученого, авантюриста знания. Но для Алисии, годами скрывавшей свою сущность, это прозвучало как величайшее признание. Кто-то не просто поверил ей. Кто-то увидел в ее странности ценность.

Она медленно кивнула.

– Хорошо.

Одинокое слово, но оно значило больше, чем любая клятва. Оно означало доверие. Оно означало начало.

Каэл улыбнулся. Это была не та снисходительная улыбка, что была в саду, а настоящая, немного сдержанная, но искренняя. Она преобразила его строгое лицо, сделав его моложе и… привлекательнее.

– Тогда нам нужно действовать систематически, – он снова стал серьезным, но теперь его серьезность была направлена на их общую цель. – Завтра, после занятий по теории чародейства, мы встретимся здесь же. Ты попробуешь отследить источник того искажения у северного крыла. А я тем временем поищу в архивах любые упоминания о чем-то, хотя бы отдаленно напоминающем твою «тихую магию».

Он говорил, строил планы, а Алисия слушала, глядя на него и чувствуя, как в ее груди, сжатой годами одиночества, что-то таяло и раскрывалось, как первый весенний цветок. У нее появился союзник. Недоверчивый, сложный, но блестящий. И впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этой битве с невидимыми силами, искажающими ее мир.

И когда их взгляды встретились снова, в золотистом свете библиотеки, между ними проскочила не просто искра научного интереса, а нечто более теплое и человеческое. Первая, робкая искра симпатии, рожденная в тишине среди древних книг, на грани между рациональным и необъяснимым.