Читать книгу Зови меня Дженни - - Страница 10

Дженни

Я проснулась от странной тишины. В его квартире было тихо по-особенному – умиротворяюще. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи. Я лежала ещё минуту, прислушиваясь. Ни звука. Наверное, Джейкоб ещё спит на диване, – подумала я.

Тихо, на цыпочках, я выскользнула из спальни. В гостиной действительно было пусто, диван был аккуратно застелен, подушки сложены. Значит, он уже проснулся и куда-то вышел? Меня вдруг сильно захотелось пить.

Я прошла на кухню, налила стакан воды и жадно выпила его, глядя в окно на пустынный утренний двор. Потом решила, что нужно привести себя в порядок. Хотя бы умыться. А лучше – принять душ. После вчерашних приключений и сна в чужой одежде это было необходимостью.

Я подошла к двери ванной. Она была приоткрыта, из-под неё вырывалась струйка пара. О, отлично, он уже проветрил, – наивно подумала я и, не постучав, толкнула дверь.

И застыла. Снова.

Джейкоб стоял спиной, вытирая голову большим полотенцем. Вода стекала по знакомой уже траектории: широкие плечи, рельефная спина, тот самый шрам… Он что-то насвистывал.

– ДА ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ!! – вырвался у меня крик, полный отчаяния и абсурда. Я зажмурилась, отпрыгнула назад и спиной врезалась в косяк двери в коридоре.

Из ванной раздалось громкое, отчаянное: «ЧЁРТ!», звук упавшего полотенца и торопливых движений.

– ДЖЕЙКОБ, НАУЧИСЬ, НАКОНЕЦ, ЗАКРЫВАТЬ ДВЕРЬ! – орала я в пространство коридора, прижимая ладони к лицу.

– Я ЕЁ ЗАКРЫЛ! ОНА САМА РАСПАХНУЛАСЬ! – раздался его оправдательный крик из-за двери. – Это старый косяк! И что ты вообще делаешь в семь утра?!

– Я хотела в душ! А ты что делаешь в семь утра?!

– Я МОЮСЬ! ЭТО НОРМАЛЬНО! Ты как будто специально подгадываешь!

Мы общались через закрытую дверь, оба на повышенных тонах, но в его голосе уже пробивался смех, а во мне кипел дикий, нервный хохот. Это был какой-то сюрреалистичный ритуал.

Через пять минут мы уже молча, избегая глаз, собирались у выхода. На нём была свежая черная футболка, от него пахло гелем для душа. На мне – моя вчерашняя одежда.

– Может, в следующий раз я буду вешать табличку «ЗАНЯТО»? – мрачно пошутил он, натягивая кроссовки.

– Или я буду стучать табуреткой по полу, как в тюрьме, – парировала я.

В такси мы ехали, смотря в разные окна, но я видела, как он прячет улыбку в ладонь. И сама не могла сдержать гримасу. Это было ужасно. И чертовски смешно.

***

В «Фениксе» нас снова развели. Нас ждала силовая. Меня передали в руки новой тренерше – Ингрид. Женщине лет тридцати с телосложением древнегреческой статуи и взглядом, просверливающим тебя насквозь. У Джейкоба остался его старый знакомый – свирепый тренер по кроссфиту.

Тренировка была адской, но другой. Ингрид не кричала. Она спокойно, размеренно, как метроном, заставляла меня делать подход за подходом. Приседания с весом, становые тяги, выпады, планки.

– Колено не дрожит, – констатировала она, когда я, обливаясь потом, пыталась удержать позицию. – Хорошо. Значит, можно давить сильнее.

Она давила. Каждая мышца горела, просила пощады. Но в этом был странный, почти медитативный катарсис. Просто боль. Просто преодоление. Никаких подколов, никакой психологической игры. Чистая физика.

Во время коротких перерывов на воду я, наконец, смогла оглядеться. Зал был большим, и в нём работали и другие участники «Феникса» – человек десять, не больше. Некоторые занимались в одиночку, некоторые парами. Никто не улыбался, но и злых, оценивающих взглядов не было. Была общая, тяжёлая, сосредоточенная работа. Парень с ирокезом, которого я мельком видела на отборе, сосредоточенно делал жим лёжа. В углу пара отрабатывала плавное перетекание веса из одного тела в другое. Все были поглощены собой и своей болью. Никаких дружеских кивков, никаких разговоров. Просто тишина, прерываемая скрипом железа, тяжёлым дыханием и краткими командами тренеров.

Вроде… все просто такие же, – промелькнула у меня мысль сквозь туман усталости. Не добрые и не злые. Так же сломленные и так же цепляющиеся за этот шанс. В этом была какая-то странная, безмолвная солидарность. Может, потом, на перерыве… стоит попробовать заговорить? – мелькнуло осторожно.

Я поймала взгляд Джейкоба через зал. Он был красен, как рак, и делал тягу с таким весом, что у меня ёкнуло внутри. Но он поймал мой взгляд и еле заметно подмигнул, прежде чем его лицо снова скривилось от напряжения.

Ингрид положила руку мне на плечо.

– Фокус, Роуэн. Последний подход. Держись. В тебе есть сталь. Сейчас мы её вытащим.

И я держалась. Потому что вокруг были такие же, как я – молчаливые, упорные, загнанные в угол собственной мечтой. Потому что он был здесь. И потому что, чёрт возьми, после всего этого мне действительно хотелось верить, что внутри меня есть не только сломанное колено и страх, но и та самая сталь. Или хотя бы что-то, достаточно прочное, чтобы пережить следующий день в «Фениксе». И, возможно, следующий неловкий момент в его душевой.

***

После изматывающей силовой всех нас – человек десять – построили и без лишних слов повели глубже, в подземные этажи «Феникса». Лифт гудел, спускаясь в животное чрево комплекса. Воздух стал стерильным и холодным, пахнущим озоном и сладковатым антисептиком.

Это был конвейер. Нас провели по длинному белому коридору, где за каждой дверью проводилась своя процедура.

Пункт 1: Забор материалов. Сначала кровь – несколько пробирок из каждой руки. Потом моча в стерильные контейнеры. Всё молча, под наблюдением безэмоциональных лаборантов в белых халатах.

Пункт 2: Сканирование. Рентген всего тела, УЗИ суставов и органов, МРТ моей злополучной коленки. Я лежала в трубе аппарата, слушая его угрожающее гудение, и думала, что, наверное, так чувствуют себя образцы в лаборатории пришельцев.

Пункт 3: Беседа. Меня завели в кабинет к психологу – улыбчивой женщине с мягким голосом, чьи глаза ничего не выражали. Она задавала странные, обезличенные вопросы: «Каков ваш уровень агрессии по шкале от 1 до 10?», «Часто ли испытываете чувство безнадёжности?», «Что для вас значит успех?». Я отвечала уклончиво, а она лишь кивала и делала пометки на планшете. Потом был психотерапевт, мужчина, который больше молчал, изучая мои реакции. Всё это напоминало калибровку психики, поиск слабых мест и триггеров.

Пункт 4: Инъекции. Вернувшись в процедурный кабинет, я получила новую порцию уколов. Два – в ягодицу (витаминный комплекс и что-то «для связок»), и один, особенно тщательный и болезненный, – прямо в ткани вокруг коленного сустава. «Противовоспалительное пролонгированного действия», – пояснила медсестра, не глядя мне в глаза.

И наконец, кульминация. Пункт 5: Финал. Нас привели в просторный, похожий на операционную зал, где стояли ряды современных, похожих на зубоврачебные, кресел с подлокотниками и ремнями. В воздухе висел лёгкий, химический запах.

– Расслабьтесь. Садитесь. Это часть восстановительного протокола, – сказал один из ассистентов.

Нас привязали мягкими, но неумолимыми ремнями к креслам. Не слишком туго, но так, чтобы исключить резкие движения. У меня заколотилось сердце. Паника, тупая и знакомая, подползла к горлу.

Рядом со мной, через одно кресло, пристёгивали Джейкоба. Он встретил мой испуганный взгляд и… подмигнул. Потом скривил губы в подобие улыбки и еле слышно прошипел:

– Эй, Роуэн. Представь, что мы в самом дешёвом космическом парке развлечений. «Галактика Феникс». Аттракцион «Химия чувств».

Я не смогла сдержать хриплый смешок, больше похожий на стон. Но он помог. Он был здесь, и он пытался меня веселить, даже пристёгнутый к креслу.

Медсестра подошла ко мне с маленьким пластиковым стаканчиком, в котором лежала одна большая, матовая белая таблетка.

– Примите, пожалуйста. Это успокоительное и миорелаксант. Поможет расслабиться перед процедурой.

– Что за процедура? – спросила я, но она лишь вежливо улыбнулась.

Я проглотила таблетку. Она была безвкусной, но оставила на языке лёгкую горчинку. Потом к моей руке подключили капельницу. Прозрачная жидкость потекла по трубке.

Сначала стало тепло. Потом тяжело. Мышцы обмякли, мысли замедлились, поплыли. Страх стал далёким, как плохая погода за толстым стеклом. Я с трудом повернула голову к Джейкобу. Ему тоже поставили капельницу. Он уже не шутил, его лицо стало расслабленным, пустым. Он смотрел в потолок.

И вот, в этот момент, когда мы все, привязанные и подключённые к системам, были максимально беспомощны, в зал вошла Скайлар. Её каблуки отдавались эхом по кафельному полу. Она обошла ряд, останавливаясь у каждого кресла на пару секунд, изучая наши лица.

– Поздравляю вас всех, – её голос, ровный и звонкий, разрезал тишину зала. – Вы успешно завершили первый этап глубокой медицинской интеграции. Ваши тела и психика проходят необходимую калибровку для будущих нагрузок. В знак признания ваших усилий и нашей уверенности в вас… – она сделала театральную паузу. – …на ваши личные счета только что зачислена первая часть стипендии. Семь тысяч пятьсот долларов. Используйте это время на восстановление с умом.

Она позволила цифре повисеть в воздухе, наполненном химическими запахами.

– И ещё одна хорошая новость. По запросу «Феникса» ваш университет предоставил каждому из вас академический отпуск. На всё время действия нашего контракта. Вам больше не нужно беспокоиться о лекциях, сессиях, проживании в общежитии. Вы полностью сосредоточены на проекте. Вы восстановитесь в учебном заведении… по истечению срока нашего плодотворного сотрудничества.

Она улыбнулась. Это была красивая, безупречная и абсолютно ледяная улыбка.

– Так что отдыхайте. Восстанавливайте силы. Завтра ждёт новая, ещё более увлекательная фаза. Вы становитесь частью чего-то большего.

Она развернулась и вышла. Я лежала в кресле, чувствуя, как тягучая жидкость из капельницы смешивается с ядом её слов в моих венах. Академический отпуск. Меня официально выдернули из нормальной жизни. Отрезали. Заменили её на это – на белые стены, ремни и цифры на банковском счёте.

Я посмотрела на Джейкоба. Он уже смотрел на меня. В его глазах, замутнённых препаратами было понимание. И что-то похожее на ярость. Но даже ярость была медленной, вязкой, как сироп. Мы были куклами. Очень дорогими, перспективными куклами. И кукловод только что напомнил нам, кто держит ниточки. И где находится ножницы.