Читать книгу Зови меня Дженни - - Страница 8

Boy’s a liar, Pt. 2 – PinkPantheress & Ice Spice

Дженни

Я проснулась оттого, что всё тело кричало. Каждая мышца, каждая связка гудела тупой, глубокой болью, как после десятичасовой силовой. Я лежала, прислушиваясь к этому хору протеста, и вспоминала вчерашний день: унижение от Мэтта, адреналин совместного бунта, леденящую съёмку. Да, телу было за что мстить.

Мысль, что сегодня можно отдохнуть, была единственным лучом света. Я почти почувствовала облегчение. Почти.

Выползла из постели и, ковыляя, как древняя старуха, направилась на крохотную кухоньку. На столе ждал сюрприз. Записка от Хлои, приколотая к контейнеру с завтраком.

«Джен! Ты спишь как убитая, не стала будить. Это овсянка с протеином, ягодами и арахисовой пастой (здоровые жиры!). И чай для восстановления мышц. Я на парах до трёх. Если что – звони. И поздравляю со звездностью! Видела пост! Вы с Джейкобом выглядите… ЭПИЧНО. Но в хорошем смысле!»

Рядом с запиской стоял свежесваренный термос с кофе. Спасибо, Хлоя. Я села, съела овсянку (она была на удивление вкусной) и выпила кофе, чувствуя, как тепло и кофеин понемногу прогоняют одеревенелость.

Мысли путались. Пост. Фотография. Комментарии. Мне нужно было прийти в себя. Просто выйти, подышать, может, сделать лёгкую растяжку на травке у кампуса. Привести мысли в порядок. Сегодня для этого был единственный шанс.

Я надела свои самые невзрачные серые штаны и худи, натянула капюшон, спрятала алые волосы, и выскользнула из общаги, надеясь раствориться в утренней суете.

Надежда разбилась в пух и прах на первом же шаге.

– Ой, это она? Красная из «Феникса»?

– Точно! Смотри!

– Эй, можно с тобой сфоткаться?

Пара студентов, проходивших мимо, замерла и уставилась на меня. Девушка уже доставала телефон.

Я попыталась ускорить шаг, но со мной явно было что-то не так – походка была не той, что раньше.

– Дженни? Привет! Я в восторге от ваших фото! Можно селфи?

Ещё один. И ещё. Словно вокруг меня включили магнит. Взгляды – восторженные, оценивающие, любопытные – прилипали к спине. Кто-то просто показывал пальцем и шёпотом что-то говорил другу.

Я не думала, что так быстро стану «звездой», – пронеслось в голове с горькой иронией. Звездой чего? Публичной порки?

И тут, из-за спины, донёсся громкий, нарочито слышный шёпот:

– Ну да, «звезда». Сфоткались красиво. А видели, как она вчера на отборе упала? Полный отстой. Наверное, только благодаря парню прошла.

Другой голос фыркнул:

– Да уж, «феникс». Больше похоже на обгоревшую курицу.

Кровь ударила в виски. Я замерла. Всё внутри сжалось в тугой, раскалённый шар. Я обернулась и бросила на них ледяной, презрительный взгляд – «выжженный», которому меня учили вчера. Слова кипели на языке: «Идите к чёрту! Вы бы знали, чего стоит эта ваша «слава»! Цену каждой этой фотографии!» Но я не сказала ничего вслух. Просто сжала губы так, что они побелели, и развернулась, чтобы уйти.

Но уходить было некуда. Назад, в общагу? Запереться? Я почувствовала, как паника и ярость начинают душить. Мне нужно было просто уйти подальше. Я опустила голову и почти побежала, не разбирая дороги, просто прочь от людей, от взглядов, от этого внезапного, удушающего внимания. Каждый шаг отдавался болью в перетруженных мышцах, и это только подливало масла в огонь.

Я свернула за угол старого библиотечного корпуса, в более тихий дворик, и почти врезалась в кого-то.

– Осторожно.

Знакомый голос. Низкий, спокойный. Я подняла голову.

Джейкоб. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене, скрестив руки. На нём были простые чёрные джинсы и серая футболка, а в руке – два бумажных стаканчика с кофе. Он, кажется, просто ждал, что я здесь появлюсь. Или ждал кого-то, кто сбежит от всего этого.

Увидев моё заплаканное, перекошенное от сдерживаемых эмоций лицо, он просто поставил стаканчики на парапет, открыл руки и сделал шаг навстречу.

И я, не думая, на автомате, шагнула вперёд и обняла его. Крепко, отчаянно, как утопающий хватается за спасательный круг. Я вжалась лицом в ткань его футболки, чувствуя запах стирального порошка, лёгкой ванили и просто… тепла. Он одной рукой обнял меня за спину, другой мягко придержал за голову, дав мне спрятаться.

Мы стояли так несколько секунд. Я слышала, как бьётся его сердце – ровно, спокойно. И моё бешеное сердцебиение начало понемногу замедляться, подстраиваясь под этот ритм.

Потом я отстранилась, смущённо вытирая лицо.

– Извини, – прошептала я, не глядя на него. – Это… на автомате. Там, эти люди…

– Знаю, – просто сказал он, поднимая со стены стаканчики и протягивая один мне. – Со мной тоже уже были. И фанаты, и… те, кто считает, что мы ничего не стоим.

Он сделал шаг ближе, наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что услышала только я:

– Обнимай меня чаще. Я не против.

Потом отступил, и его лицо снова стало обычным, лишь в глазах светилась та самая, тёплая, понимающая искорка.

– Не против кофе? – спросил он уже обычным тоном. – Без сахара, с молоком. Надеюсь, угадал.

Я взяла стаканчик. Он был тёплым, почти горячим.

– Угадал, – кивнула я, делая маленький глоток. Горьковато, тепло, реально. – Что… что ты здесь делаешь?

– Ждал, – пожал он плечами, как будто это было само собой разумеющимся. – Думал, может, тебе захочется сбежать от цирка. Знаю одно тихое место у реки. Без людей. Если, конечно, ты не против компании.

Он смотрел на меня, просто предлагая. Альтернатива – бродить одной по городу, натыкаясь на взгляды, – вдруг показалась невыносимой.

Я сделала ещё один глоток кофе, почувствовала, как он разливается теплом внутри, растворяя комок ярости и стыда в горле.

– Против не буду, – сказала я, и слабая улыбка сама потянула уголки моих губ. – Только… веди в обход людных мест.

Он фыркнул, и его глаза весёло блеснули.

– План есть. Пошли.

***

Я просто следовала за Джейкобом, и он вёл меня через пустынные улочки, мимо гаражей и старых складов, дальше от центра кампуса. Шум города постепенно стихал, сменившись шелестом листьев и отдалённым гулом магистрали.

Он привёл меня к узкой тропинке, ведущей вниз, к реке. К дикому, заросшему ивами и ольхой берегу. Вода была тёмной, почти чёрной, и текла медленно, лениво неся прошлогодние листья. Солнце пробивалось сквозь листву, роняя на траву золотые пятна. Здесь действительно не было ни души.

Мы сели на ещё прохладную от утра траву. Но мне было тесно в собственной коже. Мысли о фотографиях, о взглядах, о хейтерах – всё это сидело во мне липким, чужеродным комом. Без слов я наклонилась, стянула кроссовки, потом – носки. Встала и сделала шаг в воду.

Леденящий холод обжёг ступни, щиколотки, забрался выше по икрам. Я аж всхлипнула от неожиданности, но не остановилась. Вода была чистой, прозрачной, несмотря на тёмный оттенок. Я зашла по колено, ощущая, как мурашки бегут по коже, а дыхание сбивается. И это было то, что нужно. Перезагрузка. Резкая, шоковая, физическая. Холод выжигал из меня всё лишнее – и панику, и гнев, и этот дурацкий стыд.

Я стояла, закрыв глаза, чувствуя, как вода обтекает ноги, а солнце греет плечи. И услышала всплеск. Открыла глаза. Джейкоб тоже снял обувь и заходил в воду. Его лицо было искажено гримасой от холода, но он не останавливался. Подошёл ко мне совсем близко. Вода достигала ему выше колен.

– Безумие, – прошептал он, и его дыхание превратилось в облачко пара в холодном воздухе.

– Лекарство, – поправила я, глядя на него.

Капли воды сверкали на его тёмных ресницах. От его тела, такого большого и тёплого даже здесь, в ледяной воде, исходило почти ощутимое тепло. Я смотрела в его глаза – тёмные, серьёзные, в которых отражалось небо, ветки ив и моё собственное лицо. И в этот момент, пока холод сковывал тело, внутри что-то растаяло и прорвалось с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Это было не просто влечение. И не благодарность. Это было осознание. Он – вот это спокойствие посреди хаоса, эта странная забота, это молчаливое понимание без слов. Он был якорем. И я понимала, что тону в нём. Быстро, безнадёжно и совершенно.

– Джейкоб, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал хрипло от нахлынувших чувств. Вопрос вырвался сам. – А кем… кем ты меня считаешь?

Я замерла, надеясь. Ждала, что он скажет что-то… романтичное. Глупое. Что-то вроде «той, кто не даёт заснуть» или «моим личным кошмаром и спасением одновременно». Всё что угодно, лишь бы это означало, что я для него – не просто деталь пейзажа.

Он посмотрел на меня, его лицо стало мягче. Он улыбнулся, но это была не та улыбка, которой я ждала. Скорее, тёплая, товарищеская.

– Ты – мой приятель, – сказал он искренне. – И, честно говоря, лучший партнёр по танцам, который у меня когда-либо был. Даже с этим коленом.

Он сказал это без намёка на флирт. Как констатацию факта. Как высшую степень доверия, которую он мог выдать.

И моё сердце, только что взлетевшее куда-то к солнцу, рухнуло обратно, прямо в ледяную воду, прямо к моим онемевшим ступням. Приятель. Партнёр. Всё. Ничего больше.

Я заставила себя кивнуть, боясь, что голос дрогнет.

– Я… тоже, – соврала я, отводя взгляд на течение. – Лучший приятель. И партнёр.

Внутри всё оборвалось. Я вышла из воды, не чувствуя холода, только внутреннее онемение. Я быстро натянула носки и кроссовки на мокрые ноги. Джейкоб последовал за мной, потирая замёрзшие голые ступни.

– Поехали ко мне? – снова предложил он, уже обычным тоном. – Согреемся. Посмотрим что-нибудь.

– Да, – автоматически ответила я. – Только давай быстрее. Я, кажется, заболеваю.

Но болезнь была уже не физической. Это была совсем другая, новая и очень глупая боль. Боль от того, что ты одной ногой уже в любви, а тебя только что вежливо попросили оттуда выйти, назвав «приятелем». И хуже всего было то, что я не могла на него злиться. Потому что он был честен. И потому что, чёрт возьми, он был прав. В нашем аду под названием «Феникс» быть «приятелями и партнёрами» было больше, чем можно было надеяться. Это было спасением. Просто моё сердце, глупое и не вовремя ожившее, с этим не соглашалось.