Читать книгу Зови меня Дженни - - Страница 15

Джейкоб

Прошёл месяц. Месяц – как наждачная бумага, медленно и методично стирающая с нас всё лишнее. Под «лишним» в «Фениксе» подразумевалось всё, что не работало на результат.

Результат был очевиден. Цифры на банковском счёте росли с пугающей, почти неприличной скоростью. Мы могли купить что угодно. Дженни купила профессиональную кофемашину, которую мы почти не использовали. Я – новые кроссовки, которые через неделю пахли так же, как старые. Деньги лежали мёртвым грузом, потому что тратить их было некогда, а получать от них радость – не на что. Они были не наградой, а просто показателем эффективности. Как температура у больного.

А Дженни… Дженни тускнела.

Это было страшно наблюдать. По миллиметру в день. Сначала пропала та самая, дикая искра ярости в её глазах, которую так ценила Скайлар. Потом потускнели сами глаза. Они всё чаще смотрели куда-то внутрь или сквозь тебя. Её смех на редких совместных ужинах стал тише и короче. Она перестала красить корни волос. Алый цвет на кончиках выцвел до бледно-розового, сливаясь с отрастающей медной обыденностью. Она истощалась. Её тело становилось сильнее, выносливее, идеальнее с каждым днём тренировок. Но душа, казалось, выжигалась дотла.

А я молчал. Каждый день ловил себя на мысли: Когда же надо? Сказать. Просто сказать. Но момент никогда не был подходящим. Утром она была сонной и хрупкой, как стекло. Вечером – выжатой, как тряпка. А в редкие промежутки между – нас окружали люди, камеры, стены «Феникса». Моё чувство к ней стало ещё острее, болезненнее. Это была не просто влюблённость. Это была боль за неё. И эта боль парализовала. Боялся, что слово, брошенное не вовремя, станет последней каплей, которая переломит её. Или – что ещё страшнее – что она посмотрит на меня тем пустым взглядом и просто пожмёт плечами.

Потом нам поменяли графики. Цинично и эффективно.

«Разделение для максимальной фокусировки», – объявила Скайлар без тени сомнения. Меня перевели в «ночную смену» – интенсивную хореографию с группой таких же выносливых, молчаливых парней. Мы отрабатывали сложнейшие силовые поддержки, групповые схемы. Это была мужская работа: пот, стальные мышцы, расчёт.

Дженни же отдали в руки к новому тренеру, Лео. Специалисту по… «экстремальной гибкости и пластике». Я видел его раз – невысокого, поджатого мужчину с руками, похожими на щупальца, и безразличными глазами. С тех пор её утро начиналось с тихого стона в пустом зале для растяжки. Мне не нужно было видеть, чтобы знать: её там тянули. Буквально. Растягивали связки, суставы, заставляли тело принимать неестественные, изломанные позы, которые выглядели «артистично» и «болезненно-красиво» на сцене. Она возвращалась оттуда бледная, молчаливая, двигающаяся с осторожностью разбитой фарфоровой куклы.

Мы жили в одном пространстве, но наши миры разошлись. Я уходил, когда она ещё спала. Она возвращалась, когда я был уже на тренировке. Наши пути пересекались на несколько усталых минут глубокой ночью или в медицинском боксе, где нам вводили очередные «витамины».

И вот, в этот мертвящий ритм, «Феникс» бросил приманку. Наживку на самого большого и глупого карпа в нашем внутреннем пруду.

Объявление появилось на всех экранах комплекса, в рассылке, его даже вывели в раздевалках: «Именно ТЫ можешь зажечь с ARIANA GRANDE в её мировом турне! Соберись! Испытание „Восхождение“ начинается через 72 часа. Одна позиция. Один шанс. Стань лицом „Феникса“ на мировой сцене.»

Ариана. Для Дженни это имя было не просто именем поп-звезды. Это был символ. Святыня. Она могла часами слушать её альбомы, знала все клипы наизусть. Это была её детская, недосягаемая мечта, смешанная с безумным восхищением.

Я увидел, как она читает это объявление. Мы стояли в очереди за смузи (протеиновым, безвкусным). Она замерла. И на её лице, таком уставшем и пустом, произошло что-то вроде короткого замыкания. Глаза на секунду вспыхнули старым, диким, алым огнём. В них мелькнуло нечто первобытное: надежда, амбиция, голод. То самое «хочу», которое когда-то заставляло её летать.

А потом я увидел, как этот огонь тут же начинает бороться с пеплом. Как её взгляд туманится от понимания цены. Цены, которую теперь знала не только она, но и её тело, её нервы, её душа. Она сглотнула, отвела глаза от экрана и взяла свой стакан. Но её рука дрожала.

В ту ночь мы, по счастливой случайности, оказались дома одновременно. Она сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на город.

– Джейкоб, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Я… я должна попробовать.

– Я знаю, – ответил я, стоя в дверном проёме.

– Это же Ариана, – её голос сорвался на полушепот, полный благоговения и ужаса. – Это всё, о чём я… раньше мечтала. До всего этого.

– Я знаю, – повторил я.

Она обернулась. В её глазах была взрослая, холодная решимость солдата, идущего на верную смерть.

– Они это знают. Скайлар. Они знают, что я фанатка. Это не случайность. Это… расчёт.

Она произнесла это без эмоций. Констатация факта. И в этом была вся чудовищная правда «Феникса». Они выявляли твою последнюю, самую сокровенную слабость – мечту – и превращали её в рычаг. В крючок.

Я подошёл к ней, сел рядом.

– Ты сможешь, – сказал я. И добавил, глядя прямо перед собой, уже не в силах молчать хоть о чём-то: – Но не забывай, кто ты. Не ту Алую ведьму, которую они лепят. А ту, которая сбежала в общественный туалет, чтобы вылить себе на голову «Венецианский рубин». Помни её.

Она посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. Казалось, она что-то ищет в моих глазах. Возможно, подтверждение. Возможно, спасение.

– А ты… будешь пытаться? – спросила она.

Я покачал головой.

– Нет. Моя мечта не там. Она… здесь.

Я не уточнил, где именно «здесь». В этой квартире? В этом городе? В этой тишине между нами, которая стала важнее любой музыки? Но она, кажется, поняла. Её губы дрогнули в подобии улыбки – первой за многие дни, которая не была маской.

Она положила голову мне на плечо. Мы сидели так молча, глядя на огни, которые больше не манили, а просто были частью пейзажа. У нас было 72 часа до нового витка ада. И где-то в глубине, под слоями усталости, страха и расчёта, во мне начало зреть твёрдое, холодное решение.

Они хотят забрать у меня последнее, что от неё осталось? Превратить её последнюю искру в топливо для своей машины? Хорошо. Но тогда им придётся иметь дело и со мной. С тем, кто решил, что пора, наконец, перестать быть просто другом и стать щитом. Даже если для этого придётся сжечь сам «Феникс» дотла.

Но пока я просто сидел и гладил её волосы, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. И думал, что наш общий счёт, возможно, скоро придётся обнулить. И заплатить придётся куда более высокой ценой.