Читать книгу Зови меня Дженни - - Страница 13

Джейкоб

Красная верёвка перед клубом – не преграда. Она – символ. Отделяющая нас от них. От этих взглядов, полных ожидания, обожания и голода. Дженни замерла на секунду, её пальцы в моей руке похолодели. Я почувствовал, как напряглись мышцы её спины под тонким платьем – чёрном, как и всё наше продажное обмундирование, но с каплей её бунта: алым шрамом-поясом на талии.

«Феникс» арендовал саундчек к нашему будущему цирку. Воздух внутри был густым от духов, пота и сладкого дыма. Бас бил в грудь, как предвестник панической атаки. Софиты выхватывали из темноты лица – размытые, кричащие, тянущиеся к нам руки с телефонами.

– Джей-коб! Джен-ни!

Сначала шепот, потом рёв. Волна. Она накрыла нас, едва мы сделали два шага от гардероба.

Дженни улыбнулась. Выжженная, с пустыми глазами улыбка, которой нас научили на съёмках. Я почувствовал, как её рука в моей сжалась в судороге. Она тонула.

Инстинкт сработал раньше мысли. Моя рука скользнула с её плеча на талию, притянула её к себе, к моему боку. Твёрдо, почти властно. Как щит. Чтобы они видели: она не одна. Чтобы она чувствовала: есть я.

Её тело на миг обмякло, отдавая вес. Она сделала прерывистый вдох и прислонилась к моему плечу, будто проверяя, выдержу ли. А в голове у меня стучало, чётко и навязчиво, поверх шума музыки и криков: Интересно, я для неё всё ещё друг? Или уже просто часть декораций к этому кошмару? Часть барьера между ней и этим стадом?

Мы поплыли дальше, в сердцевину ада. Автографы. Фото. Тёплые, липкие прикосновения к рукавам. Девушка с татуировкой «PHOENIX» на шее плакала, трогая Дженни за волосы. «Вы спасёте меня», – шептала она. Дженни смотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то настоящее – ужас.

Кто-то сунул нам в руки бокалы с чем-то шипящим и золотым. Я кивнул. Дженни машинально поднесла бокал к губам, сделала глоток и скривилась.

– Держись, – прошептал я ей в волосы, губами едва касаясь её виска, под шум аплодисментов для окружающих. – Это просто ещё одна тренировка. На выносливость.

Она кивнула, не глядя на меня. Её рука легла поверх моей на её талии, прижала мою ладонь к себе. Просто, без мыслей. Как дышит. И этот жест был честнее всех её улыбок за вечер.

Мы простояли так час. Может, два. Время в этом золотом аквариуме текло иначе. Алкоголь делал своё дело – притуплял остроту, делал крики приглушёнными, а улыбки – чуть менее натянутыми. Дженни разговаривала с кем-то, и её смех прозвучал почти естественно. Почти. Я видел, как она незаметно стирает ладонью мурашки на руке.

Когда силы были на исходе, а охранники «Феникса» начали образовывать вокруг нас живой коридор, я наклонился к её уху:

– Пора. Пока мы ещё помним свои имена.

Она просто посмотрела на меня, и в её взгляде было столько усталой благодарности, что у меня свело желудок.

В такси нас накрыло молчание. Как у двух солдат после боя, которые не хотят говорить, но им достаточно того, что они рядом. Городские огни плыли за стеклом, окрашивая её профиль в синие и белые полосы.

Она сняла туфли, поджала под себя ноги на сиденье и прислонилась головой к стеклу.

– Я думала, сойду с ума, – тихо сказала она, не глядя на меня.

– Не сошла. Значит, крепче, чем кажется.

– Это из-за тебя, – она обернулась. Её глаза в полутьме казались огромными. – Ты был… твёрдой почвой. Спасибо.

«Друг», – снова щёлкнуло у меня в голове. Но сейчас это слово уже стало тяжелее, приобрело другой вес. Друг – это тот, кто держит, когда земля уходит из-под ног. Даже если эта земля – бархатный ковёр в аду.

– Не за что, – пробормотал я, отводя взгляд на улицу. – Мы же партнёры.

– Да, – она прошептала так тихо, что я почти не расслышал. – Партнёры.

Мы доехали до нашего дома. Ключ щёлкнул в замке, и нас встретила знакомая, спасительная тишина. Запах старого дивана, книг и кофе, который мы не успели допить утром.

Дженни, не включая свет, прошла на кухню. Я услышал, как она наливает воду. Потом она вернулась с двумя стаканами и протянула один мне.

– Чтобы смыть этот привкус, – сказала она.

Мы стояли в темноте гостиной, пили простую воду, и это было самым роскошным напитком за весь вечер. Она смотрела в пол, а я смотрел на неё. На этот алый шрам-пояс, который теперь был расстёгнут. На усталость в уголках её губ. На ту самую хрупкость, которую она показывала только мне и Хлое.

И я понял, что не хочу быть для неё просто другом. Но и слова «больше» были сейчас такими же грубыми и фальшивыми, как тот золотой бокал в клубе. Было что-то важнее. Надёжность. Быть той самой твёрдой почвой. Даже если она никогда не назовёт это по-другому.

– Завтра выходной, – сказал я, забирая её пустой стакан. – Спи. Я всё уберу.

Она кивнула, и её рука на мгновение легла на мою – тепло, быстро, нерешительно.

– Спокойной ночи, Джейкоб.

– Спокойной, Дженни.

Она ушла в спальню. Я остался стоять в темноте, прислушиваясь к звукам квартиры, которые стали означать для меня больше, чем овации толпы. И вопрос «только ли друг?» теперь горел тихим, упрямым огнём где-то глубоко внутри. Огнём, для которого, кажется, начинала находиться горючая смесь.