Читать книгу Горькое счастье, или Это я пишу в 6:58 утра - - Страница 5

Тишина в «Штрафной» наутро была уже другой – не напряженной, а уставшей, выдохшейся. Элен, всё ещё в грязном платье, но уже с попыткой привести в порядок размазанный тушью взгляд, сидел за столиком и аккуратно отламывал кусочки от галеты. Дрожь в руках почти утихла.

– Значит, так, – Тима развернул на столе самодельную карту города, испещренную пометками. – Наш «дипломатический иммунитет» под угрозой. Анклав женщин закручивает гайки. Наше существование – уже ересь. А теперь ещё и Элен здесь. Для них это предательство высшего порядка.

– Я не хочу создавать вам проблем, – тихо сказал Элен. Его голос, обычно нарочито томный и игривый, сейчас звучал хрипло и просто.

– Поздно, братиш, – Споттер похлопал его по плечу, и он лишь чуть вздрогнул, но не отшатнулся. – Ты теперь наш предатель с шикарным вкусом. Дальше вместе.

Ванёк молча наблюдал. Его взгляд скользнул по Соне. Она снова уткнулась в свой блокнот, что-то помечая на полях вчерашнего стихотворения. Он поймал себя на мысли, что хочет снова услышать её голос, тихий и уверенный, читающий эти простые и такие цепляющие строки (или цепляющим был её голос).

– Сонь, а что там? – спросил он.

Она взглянула на него, потом на остальных, и слабая улыбка тронула её губы.

– Дописала. Кажется.

Она снова прочла, но теперь её голос звучал твёрже, а аккомпанементом был скрип старого кресла и тяжёлое дыхание города за стенами.

Когда она закончила, в баре снова повисла тишина, но на этот раз – задумчивая, почти благодарная.

– «Ты мой щит, а я твой стойкий ремень», – прошептал Элен, глядя на Соню широко раскрытыми глазами. – Это… это же про нас. Всех нас.

В этих словах не было ностальгии. Была суровая правда их нового мира. Они были друг для друга щитами и тем, что держит всё вместе, – стойким ремнём.

– Вот и наш ответ анклаву, – тихо сказал Ванёк. – Мы не сдаём своих. Ни своих девушек, ни своего фембоя – Ванёк усмехнулся. Мы – свой маршрут. И мы его не сменим.

Он встал и подошёл к Соне. Не говоря ни слова, он взял её лицо в свои ладони и поцеловал. Это был не нежный поцелуй в макушку, как вчера, а долгий, уверенный поцелуй в губы, полный обещания и силы. Поцелуй, который был вызовом всему миру, всему вирусу, всей этой хмари.

Соня ответила ему, запустив пальцы в его волосы. Для неё он не был носителем угрозы. Он был её шофёром в этом безумии. Её Ванькой.

Элен, глядя на них, не ощутил привычного приступа тошноты или мигрени. Вместо этого по его щеке скатилась слеза. Он смотрел на эту связь не как на что-то запретное и опасное, а как на что-то невероятно красивое. То, ради чего, возможно, и стоит пытаться выжить.

Тима переглянулся с Кирой, и та кивнула, будто прочитав его мысли. Споттер обнял Кристи, прижимаясь к её спине щекой.

Их было семеро против всего сломанного мира. Трое иммунных парней, три их девушки, которые не отвергли их, и одна запутавшаяся душа по имени Элен, нашедшая (или нашедший) у них приют.

Ванёк оторвался от губ Сони и, всё ещё держа её за руку, обвёл взглядом всех собравшихся.

– Значит, план такой. Мы не прячемся. Мы живём. И если они хотят нас остановить… пусть попробуют.

Снаружи послышался отдалённый рёв мотора – чужого. Но сейчас он звучал не как угроза, а как вызов. И они были готовы его принять. Все вместе.