Читать книгу Горькое счастье, или Это я пишу в 6:58 утра - - Страница 8

Катя оказалась не просто «третьей блондинкой». Она была той самой бойцом из патруля Марины, что невольно выдала: «Это… красиво», слушая стихи Сони. Нашли они её на следующий день у входа в «Штрафную». Она сидела на ржавой бочке, без брони, в простой походной одежде, и её ослепительно-белые волосы были собраны в небрежный хвост. Рядом стоял скромный рюкзак.

– Меня демобилизовали, – сказала она просто, глядя на Ванька прямым, открытым взглядом. – Добровольно. За «недостаточную бдительность и проявление сочувствия к аномалиям».

– То есть, за то, что ты человек, а не робот, – ухмыльнулся Тима, оценивающе оглядывая её.

– Если угодно, – Катя пожала плечами. Её движения были плавными и точными, как у бывшего военного. – Марина сказала, что мой путь лежит туда, куда тянется моя слабость. Так что вот. Я ваша слабость.

Её появление всколыхнуло их маленький коллектив. Катя была не просто красива – она была воплощением той самой «прежней» нормальности, которую они все потеряли. Здоровая, спортивная, с ясным взглядом и спокойной уверенностью в себе. Она знала устройство оружия, тактику и, как выяснилось, основы медицины.

И именно её появление стало спусковым крючком для новой, странной аномалии.

– Пара для нашего фембоя найдена, – вполголоса пошутил как-то утром Споттер, наблюдая, как Элен неуклюже пытается помочь Кате разбирать трофейные патроны.

Мы все посмеивались. Шутка казалась безобидной. До поры.

Сначала мы списали это на общую нервозность. Элен стал задерживаться взглядом на Кате. Дольше, чем того требовала простая вежливость. Потом он начал подражать её манерам – той самой военной собранности, но у него это выходило угловато и трогательно. Он стал чаще мыться, привёл в порядок свою скромную одежду, и однажды Ванёк застал его перед осколком зеркала, с отчаянной концентрацией пытающегося придать своим мягким чертам более «мужественное» выражение.

– С ним что-то не так, – как-то вечером сказала Соня, наблюдая, как Элен, краснея, подаёт Кате кружку с чаем. – Он на неё смотрит так… так по-мужски.

И тут нас всех осенило. Шутки кончились.

Организм Элена, перепрограммированный вирусом на отторжение мужского, начал давать сбой. Глубинная, биологическая программа, которую не смог до конца перезаписать «Кордицепс-Х», просыпалась. И она выбрала объектом самый близкий, самый «нормальный» с точки зрения генетики образ женщины – Катю.

Для Элена это стало пыткой. Его тело разрывалось на части. Старый, извращённый вирусом инстинкт заставлял его кожу покрываться мурашками при её приближении, а в горле стоял комок тошноты. Но новый, просыпающийся гормональный всплеск тянул его к ней с силой, которой он никогда не знал. Он ловил её запах – не духи, а просто запах кожи и мыла – и чувствовал головокружение. Он видел, как солнечный свет играет в её волосах, и его сердце бешено колотилось, посылая противоречивые сигналы в мозг.

Он пытался бороться. Старался избегать её, уходил в дальний угол «Штрафной», но его взгляд самопроизвольно находил её в толпе. Он стал замкнутым, раздражительным.

Ванёк, как лидер, чувствовал ответственность. Он подошёл к нему, когда тот в одиночестве сидел на крыше, глядя на звёзды.

– Элен, с тобой всё в порядке?

Тот вздрогнул и отвернулся.

– Не знаю, Ванёк. Честно, не знаю. Внутри будто гражданская война. Он… оно… просыпается. И мне страшно.

– Что просыпается?

– Тот, кем я должен был быть, – прошептал Элен. – Или тот, кем я был? Я уже и сам не понимаю. Раньше всё было просто. Я был девушкой в мужском теле. Потом вирус сделал это официальным. А теперь… теперь я чувствую себя мальчишкой-подростком, который влюбился в старшую девчонку из соседнего подъезда. И это отвратительно и… прекрасно одновременно.

Ванёк молча сел рядом. Что он мог сказать? Никакой инструкции по обращению с фембоем, переживающим гормональный кризис и первую влюблённость в апокалипсисе, не существовало.

Внизу, у костра, Катя заливисто смеялась, слушая одну из историй Споттера. Элен сжался в комок.

– Она никогда не посмотрит на такое… на такое недоразумение, как я, – с горькой прямотой сказал он.

Ванёк вздохнул.

– Элен, в нашем сломанном мире «нормальный» – это тот, кто выживает, оставаясь человеком. А ты – человек. Со всем своим бардаком внутри. Так что давай без этой дичи.

Он встал и потрепал Элена по волосам, как младшему брату.

– Разберись с собой. А там… видно будет. Главное – не мешай работе. И не трави себя.

Элен кивнул, сглотнув комок в горле. Гражданская война внутри него была далека от завершения. Но впервые за много дней в его сердце, помимо страха и смятения, забрезжил крошечный лучик надежды. Может быть, он имеет право чувствовать. Даже если это чувство было самым обычным, самым человеческим и самым невыносимым в мире.