Читать книгу Искры Изгоя - - Страница 13

Часть I: Распределение и Клеймо

Зал Распределения походил на храм: высокие витражи изображали торжество Света над Тьмой, Логики – над Хаосом. На подиуме восседали трое магистров – в белых, синих и золотых мантиях, олицетворяя три столпа Академии: Свет, Знание и Порядок. Перед ними проходили претенденты. Зачитывались имена, происхождение, оценивался дар. Большинство направляли на факультеты Света – Исцеление, Защиту, Гармонию – либо в Школу Рунических Искусств, если магия была слаба, а ум – аналитичен.

Рейн стоял последним в очереди – словно заусенец, не вписывающийся ни в узор мозаики, ни в стройные ряды будущих магов. На нём – обноски, дорожная грязь и, главное, глаза, заставлявшие других перешёптываться:

– …из Глухого Яра…

– …на испытании чуть не взорвал сферу…

– …не Свет, это точно…

Наконец, сухой голос архивариуса раздался под сводами:

– Рейн. Глухой Яр, предгорья. Дар: стихийный, огонь. Природа: недифференцированная, деструктивный компонент выражен. Оценка силы: высокая. Контроль: нулевой. Рекомендация…

Магистр в белой мантии – женщина с лицом резной маски – резко перебила:

– Деструктивный компонент? Такой не для факультета Света. Мы созидаем, защищаем. Необузданный огонь – угроза.

Седой магистр в синем – пробурчал:

– Рунические искусства требуют дисциплины… Здесь – нестабильность на грани взрыва. Не подходит.

Золотой магистр, отвечавший за безопасность, взглянул на Рейна, не осуждая, а оценивая.

– Согласно уставу «Арканума», абитуриенты с опасным и некорректируемым даром направляются в Карантинный Корпус. Нижние Террасы.

В зале зашумели: Карантинный Корпус – тюрьма для магов, невозможное «обучение», невозможная свобода.

– Так и быть, – вздохнула белая магистр. – В Карантинный Корпус до полугода. Явится ли прогресс – пересмотр. Нет… подавление Дара.

Рейн не был принят. Его заключили.

Часть II: Нижние Террасы

Нижние Террасы находились не под землёй, а на самом заднем дворе Академии, у самой скалы, на которую та опиралась. Это было несколько мрачных, обнесённых стеной каменных бараков. Воздух здесь не пах мёдом и ладаном – он пах сыростью, озоном и отчаянием. Магические фонари горели тускло и мигали.

Старший надзиратель, бывший солдат с лицом, изрытым шрамами, а не магическими, провёл Рейна в длинный зал с двухъярусными нарами.

– Твоё место – вон там, в углу, – ткнул он пальцем. – Подъём в пять, завтрак в шесть, затем – физический труд или магическая терапия. Любые попытки неконтролируемого применения дара караются изоляцией и подавлением. Понял?

Рейн кивнул, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Магическая терапия. Это звучало как пытка.

В бараке уже были люди. Десяток мужчин и женщин разного возраста, с потухшими глазами и странными, искажёнными аурами. Один мужчина всё время что-то бормотал, и от его пальцев сыпались искры, которые тут же гасли. Девушка в углу беспрестанно плакала, и с её слёз капала вода, образуя лужу на полу. Здесь собрали сломанных магов, изгоев, неудачников, чей дар оказался проклятием.

Рейн лёг на свою твердую койку и смотрел в потолок. Ярость кипела в нём, но он не выпускал её. Здесь, наверное, были датчики. Его новый, расчётливый ум работал. Он был в клетке. Но даже в клетке можно учиться. Можно наблюдать. Можно искать слабые места. И он поклялся себе, что выйдет отсюда не сломленным пациентом, а хозяином своей силы. Первой его целью стал бормочущий мужчина – живое пособие по тому, как нельзя позволить магии контролировать себя.

На вторую ночь в бараке к Рейну подошёл бормочущий мужчина. Его звали Келлан. Когда-то он был студентом Факультета Иллюзий, пока однажды не создал иллюзию настолько реальную, что она начала жить собственной жизнью – тень его умершей сестры. Он не мог её отпустить, а она постепенно пожирала его разум, требуя всё больше магии для поддержания формы. Теперь он бормотал формулы удержания, чтобы тень не вырвалась и не пошла искать новую жертву.

– Они сломают и тебя, – прошипел Келлан, его пальцы нервно перебирали воздух. – Сначала учат бояться своей силы. Потом – ненавидеть её. Потом – отрекаться. А потом… потом остаётся только пустая скорлупа, которая шепчет заклинания по привычке. Беги, пока можешь.

Рейн молча смотрел на него. В этом человеке он увидел возможное будущее – сломленное, зависимое, жалкое. Это будущее вызывало в нём не жалость, а омерзение.

– А ты почему не сбежал? – спросил Рейн, и его голос прозвучал глухо в темноте барака.

Келлан горько усмехнулся, показав почерневшие зубы.

– Потому что испугался, что она пойдёт за мной. И найдёт. Лучше уж здесь, под присмотром. Здесь хоть стены свинцовые.

Рейн отвернулся. Он не станет таким. Он сломает систему, прежде чем она сломает его. И первым шагом будет не бегство, а овладение. Полное, безраздельное. Чтобы даже стены этого ада стали его оружием.