Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 12

Луна над Пепельными Пустошами была огромной, бледной и холодной. Она заливала каньон мертвенным серебристым светом, превращая рыжие скалы в призрачные бастионы, а глубокие тени в чернильные озера. Воздух, днем раскаленный, теперь стал ледяным и сухим, обжигая легкие при каждом вдохе. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким завыванием ветра на плато, каждый шорох отдавался громко, как выстрел.

Эйрик замер в позе готовности, его меч был наполовину вынут из ножен. Его стабилизатор на висках мерцал учащенно, словно сердце, бьющееся в такт приближающейся опасности.

—Ближе… – его шепот был похож на шуршание сухих листьев. – Они не торопятся. Идут уверенно. Чувствуют нас… как я их. Голод… и уверенность. Они думают, что мы – легкая добыча.

Кай стоял рядом, арбалет в руках. Его собственное восприятие, обостренное угрозой и яростью, раскинулось вокруг, как паутина. Он чувствовал не два, а три присутствия. Два – плотных, агрессивных, с пульсирующими ядрами поглощенного эфира, как у Кразгара. А третье… третье было слабым, прерывистым, полным боли и страха. Пленник? Приманка?

– Таэль, – тихо бросил Кай через плечо. – Глубже. И прикрой ребенка. Что бы ни случилось, не выходи.

Ученый, бледный как полотно, кивнул и со свертком на руках отполз в самую узкую щель каньона, за груду обломков. Эйрик занял позицию слева от Кая, укрывшись за выступом скалы.

Их не заставили долго ждать.

Из тени в дальнем конце каньона выплыли две фигуры. Они были похожи на Кразгара, но менее внушительны. Тот же тип драканидов «Острия Воли» – бурая, шипастая кожа, отсутствие доспехов, лишь набедренные повязки и перекрещенные ремни с оружием. У одного в руках была длинная, гибкая плеть, на конце которой поблескивал крошечный черный кристалл. У другого – пара изогнутых кинжалов с тем же багровым отливом на лезвиях. Их золотые глаза холодно отсвечивали в лунном свете, сканируя каньон.

И они тащили с собой третьего. Это был молодой драканид, почти подросток. Его чешуя была светлее, цвета пыльной охры, и на ней виднелись свежие, кровавые полосы от ударов плети. Его руки были связаны за спиной грубой веревкой, а рот заткнут тряпкой. Его глаза, полные ужаса и немого вопроса, метались по сторонам.

– Чувствуешь? – сипло сказал драканид с плетью, его голос резал тишину, как ржавая пила. – Эхо сильное. Но… странное. Не такое дикое, как в городе. Более… сфокусированное. Наш брат Кразгар не соврал – Живой Разлом здесь. И учится.

– Тем лучше, – усмехнулся второй, вертя в пальцах кинжал. – Свежая дичь всегда вкуснее падали. Выманиваем и берем. Вождю понравится такой трофей.

Они остановились в двадцати шагах, их взгляды упали на то место, где стоял Кай, хотя он был скрыт в тени. Они чувствовали его. Так же, как он их.

– Выходи, человечишка, – крикнул тот, что с плетью. – Мы знаем, что ты здесь. Отдай себя, и мы, может быть, убьем тебя быстро. А этих двух… – он кивнул в сторону укрытий Таэля и Эйрика, – отпустим. Ну, может быть, только немного порежем, для настроения.

Кай сделал шаг из тени на лунный свет. Он держал арбалет наизготовку, но знал, что обычный болт вряд ли пройдет через их укрепленную кожу и эфирную защиту.

—Отпустите пленного, – сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, звучал спокойно и твердо. Внутренняя буря была под контролем, сжата в тот самый тугой, раскаленный шар в солнечном сплетении. – И убирайтесь прочь. Пока можете.

Драканиды переглянулись и рассмеялись – сухим, трескучим смехом.

—Ого! У него есть голос! – сказал кинжальщик. – Думаешь, ты что-то можешь, кусок треснувшей плоти? Ты – ходячая авария. Мы – эволюция.

Он метнул один из кинжалов. Не в Кая. Клинок со свистом пролетел и вонзился в камень в сантиметре от лица Эйрика, высекая сноп искр. Наемник вздрогнул, но не дрогнул.

– Не отвечаешь? – продолжил кинжальщик. – Ладно. Давай сделаем игру. – Он схватил связанного подростка за шипастый гребень на голове и приставил лезвие второго кинжала к его горлу. – Выходи на середину, бросай оружие. Или наш юный друг здесь истечет кровью на этом прекрасном лунном свете. Он из тех, кто не захотел видеть «светлую» силу «Острия». Глупый. Но, может, его смерть научит тебя уму-разуму.

Ярость в Кае закипела. Они использовали своего же, ребенка, как разменную монету. Это было подло. Это было ниже любого понятия о силе. Его внутренний шар энергии дернулся, требуя выхода. Он видел страх в глазах пленного драканида, видел холодную жестокость в глазах охотников. И он принял решение.

Он медленно, преувеличенно явно, опустил арбалет на землю. Поднял руки.

—Ладно. Вы победили.

– Вот так-то лучше! – обрадовался драканид с плетью.

Кай сделал шаг вперед, затем другой. Он шел медленно, его взгляд был прикован к пленному. Он чувствовал, как взгляды охотников сканируют его, оценивая, высчитывая момент для броска. Они были уверены в себе. Слишком.

Когда до них оставалось около десяти шагов, он остановился.

—Отпустите его. Я ваш.

Кинжальщик усмехнулся и оттолкнул подростка в сторону, к стене каньона. Пленный драканид упал на колени, тяжело дыша через тряпку во рту.

—Видишь? Мы – люди слова. Ну, почти.

И в этот момент, когда внимание охотников было полностью сосредоточено на Кае, Эйрик двинулся. Он не бросился в атаку. Он просто вышел из своего укрытия и посмотрел прямо на драканида с плетью. И крикнул. Но не голосом. Это был беззвучный, психический визг, вырвавшийся из самой глубины его искалеченного разума – сгусток чистого, нефильтрованного ужаса, боли и отчаяния, которые он накопил за все дни своего мученичества. Это был тот самый «эмпатический отзвук», усиленный стабилизатором и направленный, как копье.

Драканид с плетью застыл, как громом пораженный. Его золотые глаза остекленели, рот открылся в беззвучном крике. Он схватился за голову, его плеть выпала из ослабевших пальцев. Он видел, чувствовал, проживал весь кошмар, который Эйрик носил в себе – удар Призрака, расщепленное сознание, боль мира. Это была атака, против которой не было физической защиты.

Кинжальщик на долю секунды отвлекся на своего товарища. И этой доли секунды хватило Каю.

Он не выпустил всю накопленную энергию. Он сфокусировал ее. Не в шар. В луч. В тонкую, раскаленную до бела иглу, вытянутую из того самого шара ярости. Он не знал, как это делал. Он просто захотел, чтобы сила прошла сквозь этого мерзавца.

Из его вытянутой ладони, обращенной к кинжальщику, вырвалась короткая, ослепительная вспышка – не фиолетового, а ослепительно-белого света, окаймленного синим ореолом. Она не издала звука. Просто прошила воздух и ударила драканида в грудь.

Не было взрыва. Не было дыры. Был тихий шипящий звук, как от капли воды на раскаленной плите. На груди кинжальщика, прямо над сердцем, появилось маленькое, идеально круглое черное пятно. Он замер, посмотрел вниз, на свое тело, с выражением глубочайшего недоумения. Затем его золотые глаза потухли, и он рухнул на землю, как подкошенный. Его кожа вокруг пятна начала быстро чернеть и рассыпаться в мелкий пепел.

Первый охотник, все еще корчащийся от психической атаки, пришел в себя как раз вовремя, чтобы увидеть смерть напарника. Его уверенность сменилась животным страхом. Он вытащил короткий меч и бросился к Каю, рыча от ярости и ужаса.

Кай был опустошен. Фокусировка луча вытянула из него больше сил, чем он предполагал. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, и меч просвистел в сантиметре от его лица. Он попытался снова собрать энергию, но она отказывалась слушаться, разбегаясь болезненными судорогами по телу.

И тогда из темноты метнулась тень. Это был пленный драканид-подросток. Со связанными руками, он бросился на охотника, как разъяренный зверь, и впился зубами в его шею, в незащищенный участок между роговыми пластинами. Раздался хруст и хриплый крик. Охотник забился, пытаясь сбросить его, но подросток держался мертвой хваткой. Эйрик, собравшись с силами, подскочил и с силой вогнал свой меч в бок драканида под ребра. Тот дернулся и затих.

В каньоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Кай, опираясь на колено, смотрел на двух мертвых охотников и на драканида-подростка, который, освободившись, выплюнул кусок плоти и, содрогаясь, отполз в сторону. Его золотые глаза, полные шока и благодарности, были устремлены на Кая.

Таэль выбрался из укрытия, все еще прижимая к себе сверток. Ребенок, к счастью, не проснулся.

—Это было… невероятно, – прошептал ученый. – Ты сфокусировал дикую энергию в когерентный луч! Это уровень контроля, о котором я мог только мечтать в теориях! Психическая атака Эйрика… координация…

Кай поднялся, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Он подошел к подростку, который смотрел на него с опаской.

—Ты… из Аш-Карара? – спросил Кай, развязывая веревку на его запястьях.

Тот кивнул, потирая онемевшие руки.

—Да. Я… Торг. Сын кузнеца. Они захватили меня, когда я прятался… хотели использовать как приманку для выживших… или для обучения. Спасибо, чужеземец.

– Мы не чужеземцы, – сказал Кай, показывая ему медальон Гарроха. – Мы друзья Гарроха. И мы несем его внука.

Глаза Торга расширились. Он посмотрел на сверток в руках Таэля, и в них появились слезы – редкие, соленые капли, которые тут же высыхали на его чешуе.

—Кхар… Малыш Зоры… Он жив? – его голос дрогнул.

– Жив, – подтвердил Кай. – Но его матери нет. Она… погибла, защищая его.

Торг опустил голову, сжав кулаки. Потом резко поднял ее.

—Ведите меня к Дальним Пещерам. Я проведу вас. Я знаю путь. И… я расскажу старейшинам. Расскажу, что вы сделали. – Он посмотрел на тела охотников, и его юное лицо ожесточилось. – «Острие Воли» должно быть остановлено. И если вы против них… то вы наши союзники.

Кай кивнул, чувствуя странное облегчение. У них появился проводник. И, возможно, союзники. Он посмотрел на свои руки – на ту, что источала целительный свет, и на ту, что испустила луч смерти. Обе силы исходили из одного источника. Из него. Из его воли. Он был Живым Разломом. И он начинал понимать, что это значит. Это не было проклятием. Это было орудием. Страшным, опасным, но орудием. И теперь ему предстояло решить, как его использовать. Впереди были Дальние Пещеры, Храм Равновесия и тень Великого Разлома. И он больше не был просто беглецом. Он становился центром. Центром сопротивления.