Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 13

Путь к Дальним Пещерам занял три дня. Торг, несмотря на молодость и пережитый ужас, оказался знающим и выносливым проводником. Он вел их не по открытой, выжженной равнине, а по сети высохших русел, каньонов и под скальными навесами, где хоть ненадолго появлялась тень. Его глаза, привыкшие к палящему солнцу, постоянно сканировали горизонт на предмет признаков песчаной бури или иной опасности.

Днем солнце было тираном. Оно висело в белесом, безжалостном небе, выжигая все цвета до блеклых оттенков охры, пыли и пепла. Воздух дрожал от марева, искажая очертания далеких мезовых плато. Единственными звуками были шелест горячего ветра, гоняющего по земле колючки перекати-поля, и редкий скрежет камня под ногами. Кай чувствовал, как его внутренняя энергия, обычно такая активная, под воздействием этого всепоглощающего жара впадала в странную летаргию. Она не спала, но тяжело перекатывалась внутри него, как раскаленная ртуть.

Ночью мир преображался. Температура падала стремительно, заставляя их кутаться в плащи, подаренные гномами. Небо, очищенное от дневной дымки, раскрывалось бесчисленным сонмом звезд, таких ярких и близких, что, казалось, можно протянуть руку и зачерпнуть их. В этой тишине Кай снова мог прислушаться к Песне земли через камешек-сердечник. Теперь она звучала иначе – не грустной и терпеливой, как в ущелье Каменных Слез, а суровой, аскетичной. Это была песнь выживания, терпения, умения хранить прохладу в глубине и пережидать зной на поверхности. В ней чувствовалась древняя, несгибаемая воля самой пустыни.

Маленький Кхар стал центром их маленького отряда. Таэль, используя свои научные знания и скудные запасы, пытался изготовить подобие питательной смеси из растертых сушеных грибов, воды и капли меда из гномьего пайка. Но главным источником сил для детеныша по-прежнему были редкие сеансы Кая. Каждую ночь, когда ребенок начинал беспокоиться, Кай сосредотачивался и направлял на него тонкую струйку преобразованной энергии – чистого, мягкого импульса жизни. Это стоило ему усилий, оставляя после себя слабость и головную боль, но вид того, как чешуйки Кхара наливаются здоровым цветом, а его сон становится глубоким и ровным, перекрывал все неудобства. Кай начал понимать эту часть своей силы. Она требовала не подавления хаоса, а его очищения, пропускания через призму собственного намерения, собственной воли к защите.

Эйрик, под защитой стабилизатора, постепенно возвращался к подобию нормы. Он мало говорил, но его движения стали увереннее, а взгляд – менее рассеянным. Иногда он обменивался тихими словами с Торгом. Казалось, их роднила общая рана – оба пережили психическую атаку «Острия», хоть и в разных формах.

На третий день пейзаж начал меняться. Ровная каменистая равнина сменилась территорией гигантских, хаотически нагроможденных валунов, как будто здесь некогда сошлись в битве каменные титаны и пали, образовав гигантское кладбище. Среди этих каменных руин Торг нашел едва заметную тропу, ведущую к скальному массиву, который с расстояния казался сплошной, непроходимой стеной.

– Здесь, – сказал Торг, указывая на, казалось бы, случайную груду плит у подножия скалы. – Вход. Замаскирован.

С помощью рычага из крепкой сухой ветви им удалось сдвинуть одну из плит, под которой оказалась черная щель, едва пропускающая человека. Оттуда потянуло влажным, прохладным воздухом, пахнущим сыростью, грибами и… жизнью.

– Дальние Пещеры, – с гордостью сказал Торг. – Не просто убежище. Это… часть нас. Здесь есть вода. Грибные сады. Даже слепые рыбы в подземных озерах. Сюда не доберутся ни солнце, ни «Острие».

Они вошли внутрь, и плита с грохотом вернулась на место за ними, отрезав ослепительный дневной свет. После темноты первых метров их глаза начали различать окружение. Туннель был естественным, но расширенным руками драканидов. Стены были гладкими, будто отполированными за века использования. И они светились. Не так ярко, как кристаллы гномов, а мягким, рассеянным биолюминесцентным светом – синеватым и зеленоватым. Источником света были странные, похожие на мох или лишайник наросты, покрывавшие стены и потолок. Воздух был удивительно свежим, с легким привкусом минералов.

Они шли по извилистым ходам, которые временами расширялись в небольшие гроты, где на каменных полках росли бледные, мясистые грибы причудливых форм. Вода капала с потолка, собираясь в чаши, выдолбленные в полу. Здесь, под землей, царила своя, тихая и упорядоченная жизнь, полная покоя, которого так не хватало на поверхности.

Но покой этот был обманчив. Вскоре они начали замечать знаки присутствия других. Следы на влажном полу, свежесобранные грибы, отдаленные, приглушенные голоса, эхом отражающиеся от стен. Торг шел уверенно, но Кай чувствовал его напряжение.

Наконец, туннель вывел их в огромную пещеру, чей потолок терялся в темноте, усеянной мириадами светящихся точек, как подземное подобие звездного неба. В центре пещеры плескалось темное, неподвижное озеро, по берегам которого горели несколько костров из сухих грибных стеблей, дававших теплый, живой свет. Вокруг озер, в естественных нишах и на построенных платформах, располагалось около полусотни драканидов. Они были разных возрастов – от старейшин с чешуей, потрескавшейся и посеревшей от времени, до детей, которые тихо играли с камушками у воды.

Когда Торг и чужаки вышли на свет костров, все замерло. Десятки пар золотых глаз уставились на них, полных недоверия, страха и немой надежды. Руки потянулись к примитивному оружию – каменным топорам, копьям с наконечниками из обсидиана.

Из группы старейшин поднялась высокая, худая драканидка. Ее чешуя была цвета темной меди, а на лице и руках – шрамы от древних ожогов. Она опиралась на посох, увенчанный кристаллом дымчатого кварца.

—Торг, сын кузнеца, – сказала она, и ее голос, хоть и старческий, был твердым и звучным, отражаясь от стен пещеры. – Ты вернулся. И привел… гостей. – Ее взгляд скользнул по Каю, Таэлю, Эйрику, задержался на свертке в руках ученого.

Торг опустился на одно колено, склонив голову.

—Старейшина Ирза. Я вернулся. И принес вести. И гостей, которые… не враги. – Он поднялся и начал рассказывать. Голос его сначала дрожал, но по мере повествования крепчал. Он рассказал о плене, об охотниках, о своем спасении. О том, как чужеземцы убили двух воинов «Острия». И наконец, о самом главном. – Они пришли из города. Из Аш-Карара. Они… нашли Зору. И ее сына.

Ирза сделала шаг вперед, ее глаза загорелись.

—Кхар? Он жив?

Таэль осторожно подошел и развернул ткань. В оранжевом свете костра маленький драконид потянулся, зевнул, обнажив крошечные острые зубки, и открыл свои золотые, сонные глазки. Он не заплакал. Он просто посмотрел на старейшину.

В пещере прошел вздох – коллективный, полный боли и облегчения. Ирза протянула дрожащую руку и осторожно коснулась щеки детеныша.

—Внук моего сына… – прошептала она. – Гаррох… – Она подняла взгляд на Кая. – Ты спас его?

– Его мать спасла его, – честно ответил Кай. – Ценой своей жизни. Мы лишь… доставили.

Он вытащил медальон Гарроха и протянул его старейшине. Та взяла его, сжала в ладони, и ее глаза закрылись на мгновение.

—Его символ. Его вера… – Она открыла глаза, и в них уже не было только скорби. Была решимость. – Вы показали врагам наши клыки. Вы вернули нам часть нашей будущности. Назовите свои имена, чужеземцы.

Они представились. Когда очередь дошла до Кая, он сказал просто:

—Кай Валерон.

– Кай Валерон, – повторила Ирза, изучая его. Ее взгляд, казалось, видел не только его внешность. – Ты… не простой человек. В тебе горит чужой огонь. И ты умеешь им управлять. Мы чувствовали отголоски… даже здесь, в глубине.

Кай кивнул, не отрицая.

—Я ищу Храм Равновесия. Чтобы понять этот огонь. Или… чтобы его погасить.

Вокруг пробежал ропот. Ирза покачала головой.

—Храм – не место для тушения огня, чужеземец. Это место, где учат отличать свет пламени от жары разрушения. Путь туда опасен. Пролегает через самые горячие земли. И, как мы теперь знаем, патрулируется слугами «Острия».

– У нас есть карта, – сказал Таэль. – И… мы должны идти. То, что делают эти фанатики у Великого Разлома… это угроза не только вам или мне. Это угроза всей Этерии.

Ирза долго молчала, глядя на костер. Потом она подняла голову, и ее голос прозвучал на всю пещеру, полный древней власти:

—Вы сразились с нашими врагами. Вы вернули нам надежду в виде этого ребенка. Долг зовет нас к ответу. Мы дадим вам проводника, знающего тайные тропы через Плато Вечного Жара. Мы дадим вам воду и пищу, что выдержат пустыню. – Она снова посмотрела на Кая. – И мы дадим тебе совет, Живой Разлом. Не борись с огнем внутри. Научись быть его горном. Горн не горит сам – он направляет пламя, чтобы ковать сталь. Сталь для защиты. Или для возмездия. Выбор за тобой.

Она повернулась к толпе.

—Где Бракк?

Из тени за костром вышел драканид. Он был старше Торга, но еще молод. Его тело было покрыто не бурыми, а светло-серыми, почти белыми чешуйками, что было редкостью. На его плече висел не лук или копье, а странный инструмент – длинная, полая трубка из темного дерева с прикрепленными к ней резонаторными камерами из высушенной тыквы. Музыкант? Или нечто большее?

– Бракк, сын певца ветров, – представила его Ирза. – Он знает Песню пустыни так, как никто другой. Он проведет вас к Храму. И, возможно, его искусство… успокоит бурю в твоей груди, чужеземец.

Бракк молча кивнул, его золотые глаза были спокойны и внимательны. Он смотрел на Кая не как на странное существо, а как на интересную, сложную мелодию, которую предстоит разгадать.

В тот вечер, в подземном убежище, впервые за долгое время Кай позволил себе расслабиться. Они ели странную, но сытную еду – тушеные грибы с кореньями, слепую рыбу, запеченную на горячих камнях. Драканиды, хоть и сдержанно, начали принимать их. Дети с любопытством разглядывали Эйрика и Таэля, а один смельчак даже потрогал перепонку между пальцами кельмара.

Кай сидел у кромки подземного озера, глядя на свое отражение в черной воде, искаженное дрожанием поверхности. Он слышал тихую, переливчатую музыку – это Бракк настраивал свой инструмент где-то вдалеке. Звук был похож на шелест песка, на свист ветра в каньонах, на далекий гул земли.

Он чувствовал себя не на краю гибели, а на пороге чего-то нового. У него была цель. Были союзники. Была, как ни странно, семья – этот маленький отряд израненных душ и один детеныш, чью жизнь он теперь был обязан защитить. И у него была сила. Страшная, но его. Он больше не был Каем Валероном, бывшим стражником. Он был Каем Валероном, Живым Разломом. И завтра он шагнет в самое пекло Этерии, чтобы найти ответы или обрести покой. Но что бы ни ждало его в Храме Равновесия, он знал одно – обратной дороги нет. Только вперед. Сквозь жар и песок, навстречу своей судьбе и судьбе всего континента.