Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 14

На рассвете, когда в Дальних Пещерах царил прохладный полумрак, их маленький отряд приготовился к выходу. Прощание было сдержанным, но полным невысказанной благодарности. Старейшина Ирза вручила Таэлю мешок из плотной, пропитанной воском ящерицей кожи, туго набитый припасами: плоскими лепешками из перемолотых сухих грибов и кореньев, пропитанными маслом и солью; сушеными полосками мяса слепой рыбы; и несколькими бутылями из выдолбленной тыквы, наполненными чистой, ледяной водой из подземных источников. Для Кая у нее был особый дар – пара наручей из черненой кожи, на внешней стороне которых были закреплены гладкие, отполированные пластины темного обсидиана.

– Камень, рожденный в ярости земли, – сказала она, помогая ему закрепить их. – Он помнит огонь, но теперь холоден и остр. Он может… отразить часть жары, что исходит от тебя. Или направить ее. У драканидов нет магии призыва. Мы берем то, что дает земля, и придаем ей форму. Это – наша форма.

Наручи были тяжелыми, но удобными. Прикоснувшись к ним, Кай почувствовал слабый резонанс. Обсидиан, казалось, впитывал рассеянный эфир, исходящий от его кожи, не давая ему бесцельно растекаться. Это был не стабилизатор, а скорее… громоотвод. Маленькое облегчение.

Маленького Кхара оставили под опекой старейшин и женщин клана. Прощаясь, Кай снова поделился с ним порцией очищенной энергии, и ребенок ухватился его за палец своей крошечной лапкой, издав довольный писк. В этом жесте было что-то настолько простое и человеческое, что у Кая на мгновение перехватило дыхание. Он защищал не абстрактное «будущее». Он защищал это.

Их проводник, Бракк, ждал у скрытого входа. На нем был простой плащ из грубой, песочного цвета ткани, накинутый поверх легкой кожаной одежды. Его странный инструмент – «ветротрубка», как назвал его Торг, – был перекинут за спину. В руках он держал два длинных, легких шеста с широкими, плоскими наконечниками, похожими на лопаты.

—Для ходьбы по зыбучим пескам, – пояснил он своим тихим, мелодичным голосом. – И для других вещей.

Бракк говорил мало. Он общался больше жестами и взглядами своих спокойных золотых глаз. Но в его молчании не было враждебности или высокомерия – была сосредоточенная внимательность ко всему окружающему.

Они покинули прохладное убежище пещер и вышли в предрассветную свежесть пустыни. Воздух был чистым и холодным, пахнущим полынью и остывшим камнем. Бракк повел их не на восток, к восходящему солнцу, а вдоль скального массива на юг, двигаясь по узкой, тенистой расщелине.

– Прямой путь – смерть, – сказал он наконец, когда солнце начало показываться над горизонтом, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. – «Острие» патрулирует караванные тропы и источники. Мы пойдем путем песков. Путем, который помнят только ветер и старые камни.

«Путем песков» оказался переходом в царство, совершенно отличное от каменистой равнины. Они спустились с плато в обширную песчаную впадину – море дюн, застывших в вечных, изящных волнах. Песок здесь был не желтым, а с тысячью оттенков – от белого, как кость, до темно-красного, как запекшаяся кровь. Ветра, еще слабые утром, уже рисовали на склонах дюн замысловатые узоры – рябь, спирали, словно письмена на забытом языке.

Идти по песку было невероятно тяжело. Ноги утопали по щиколотку, каждый шаг требовал усилий. Жара, еще не достигшая дневного пика, уже начинала ощущаться, отражаясь от раскаленной поверхности. Бракк, однако, двигался с удивительной легкостью. Он использовал шесты не только для опоры, но и как щупы, проверяя твердость песка впереди. Он словно слышал песок, чувствовал его.

К полудню жара стала невыносимой. Солнце висело прямо над головой, ослепительное и беспощадное. Воздух дрожал, искажая горизонт до состояния галлюцинации. Даже с покрытыми головами и частыми глотками воды они начали страдать. Таэль, самый хрупкий из них, бледнел и тяжело дышал. Эйрик шагал молча, но его лицо под плащом было мокрым от пота.

И тогда Бракк остановился у подножия гигантской, бархановидной дюны. Он огляделся, снял с плеча свою ветротрубку.

—Здесь, – сказал он просто. – Отдых.

Он воткнул шесты в песок, образовав подобие треноги, и накинул на них свой плащ, создав тень. Но этого было мало. Затем он поднес ко рту конец своей трубки, взял глубокий вдох и начал играть.

Звук, который извлек Бракк, был непохож ни на что, что Кай слышал прежде. Это не была мелодия в человеческом понимании. Это был голос самой пустыни. Низкие, вибрирующие басовые ноты имитировали гул подземных толчков, свист и завывание ветра разных тональностей передавали его капризы. Ритмичные постукивания пальцами по резонаторным тыквам отбивали мерный ход времени, песчаных часов. А временами он извлекал пронзительные, чистые звуки, похожие на крик парящей в вышине хищной птицы.

И произошло чудо. Ветер, слабый до этого, вдруг ожил и начал дуть именно так, как играл Бракк. Он огибал их импровизированный навес, создавая вокруг них зону относительной прохлады. Он поднимал с гребня дюны легкую завесу из песка, которая, кружась, образовывала полупрозрачную стену, рассеивающую самые палящие лучи солнца. Воздух перестал дрожать. Жара, хоть и не исчезла, стала терпимой.

Таэль смотрел, завороженный, забыв о своем дискомфорте.

—Он не просто играет… он разговаривает с элементами! – прошептал он. – Это не магия контроля. Это… симбиоз. Просьба. Убеждение. Невероятно!

Кай чувствовал это иначе. Его внутренний Разлом, обычно возбужденный или угнетенный внешними условиями, под этими странными звуками начал успокаиваться. Хаотичные вибрации внутри него начали подстраиваться под ритм песни Бракка. Это было похоже на то, как беспокойного ребенка убаюкивает колыбельная. Он не терял связь с силой – он чувствовал, как она ложится ровными, предсказуемыми слоями, как песок под рукой мастера. Он закрыл глаза, позволив музыке омыть его. И впервые за долгое время в его сознании не было ни боли, ни страха. Было только глубокое, медитативное присутствие в моменте.