Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 6

Воздух в главном зале клана Горного Корня сгустился, наполнившись предгрозовым напряжением. Он был насыщен запахами, которые теперь казались Каю острыми и значимыми: едкая гарь из кузнечных воздуховодов, где рождалось оружие; сладковатый дымок от тлеющих в белом пламени ароматических смол, которые гномы жгли для очищения пространства; густой, хлебный дух от больших глиняных кувшинов с темным, крепким пивом, которое теперь разливали не для веселья, а для храбрости.

Кай нашел Таэля и Эйрика у одной из дальних колонн, рядом с которой на камне была разложена импровизированная лаборатория. Ученый-кельмар, казалось, забыл об опасности, погруженный в работу. Его тонкие, перепончатые пальцы двигались с ювелирной точностью, вплетая тонкие проволоки из сплава серебра и «тихого железа» в сложную решетку, напоминавшую сферический паучок. Рядом стоял Борни, лекарь-геомант. Он был старше Гринвара, его борода, цвета мокрого пепла, была заплетена в две толстые косы, перевитые сушеными кореньями и крошечными костяными амулетами. В руках он держал жезл из полированного черного базальта, на кончике которого была закреплена трепещущая, как живая, капля чистого горного хрусталя. Он водил жезлом над головой Эйрика, напевая монотонную, убаюкивающую руну. Хрусталь в ответ излучал мягкий, теплый свет, который струился, как мед, омывая лицо наемника.

Эйрик сидел с закрытыми глазами, его дыхание стало ровнее, а дрожь почти утихла. Но на смену ей пришла странная отрешенность. Он казался человеком, который смотрит сквозь стену на что-то очень далекое.

– Как он? – тихо спросил Кай, опускаясь на корточки рядом.

– Его дух… рассеян, – ответил Борни, не прерывая своего пения. Голос его был похож на шорох гравия. – Удар Призрака не разбил его, но… расколол, как мороз камень. Часть его сознания теперь плавает в эфирных отливах. Он чувствует слишком много, и это сводит его с ума. Я пытаюсь… собрать осколки. Укрепить его ядро памятью камня. Камень не чувствует. Камень просто помнит. Это может стать для него щитом.

– А это что? – Кай кивнул на устройство в руках Таэля.

– Стабилизатор. Вернее, его прототип, – отозвался ученый, не отрывая взгляда от работы. Его глаза горели лихорадочным блеском. – Теория была верна! На основе чертежей из Башни и с помощью резонансного пения Борни… Мы создали генератор поля, подавляющего дикий эфир. Он создает вокруг носителя «тихую зону». Не такую грубую, как эти шесты Ордена, которые просто глушат все. Это более тонкая настройка. – Он наконец поднял голову, и в его взгляде смешались надежда и тревога. – Он может помочь тебе. На короткое время. Погасить внешние проявления. Но, Кай… внутри тебя будет все так же бушевать. Это как надеть смирительную рубашку на человека в горячке. Ему не станет лучше, его просто не будет видно. И носить его можно недолго – перегреется.

Кай посмотрел на хрупкое, сверкающее устройство. Обещание даже временного облегчения было сладким ядом. Он покачал головой.

–Сначала – Эйрику. Ему это нужнее. Чтобы он не… не выдал нас всем своим страхом.

Таэль кивнул с уважением.

–Согласен. Он – наша самая уязвимая точка. Его паника, усиленная эмпатией, как крик в тишине для тех, кто умеет слушать. – Он закончил последнее соединение и аккуратно поднес сферу к голове наемника. – Борни, помоги мне настроить частоту на его индивидуальный шум.

Пока геомант и кельмар работали, Кай отошел к краю зала, где гномы готовились к бою. Он наблюдал, и это зрелище завораживало. Это не была людская суета перед битвой. Это был ритуал.

Гномы-воины не надевали латы с лязгом. Они подходили к огромным, плоским кристаллам, вмурованным в стены, и начинали тихо напевать. Под звук их голосов каменные пластины доспехов, разложенные рядом, начинали подползать к ним сами. Они изгибались, обтекали тела, смыкались в идеальные сочленения без заклепок и ремней. Это выглядело так, словно сами горы облачали своих детей в свою плоть. Их оружие – молоты, топоры, тяжелые кирки – тоже «пели», издавая низкий, угрожающий гул. Даже светящиеся кристаллы в стенах пульсировали в такт этим приготовлениям, будто учащая свое сердцебиение.

Кай почувствовал легкое головокружение. Его эфирное зрение, обостренное недавней медитацией в Тишине, показывало ему не просто физические действия. Он видел, как потоки упорядоченной энергии – золотистые, медленные, как расплавленный металл – струились от гномов к камню и обратно, создавая единый, гармоничный контур. А он, Кай, был в этом зале черной дырой, пятном дикого, фиолетового хаоса, которое это гармоничное поле старательно обтекало, не смешиваясь. Ему снова стало стыдно. Он был сорняком в ухоженном саду.

– Не корит себя, человек, – сказал рядом голос. Это была гномьиха – одна из немногих женщин клана, которых Кай смог опознать только по чуть менее грубым чертам лица и форме доспеха, защищавшего грудь. Ее каменная кожа была светлее, цвета меда, а борода (да, у гномих тоже были бороды, хоть и короче и аккуратнее заплетенные) перевита синими нитями. В руках она держала не молот, а странный инструмент – нечто среднее между арфой и луком, струны которого были сделами из натянутых, звенящих минеральных волокон. – Камень видит твою боль. И твое намерение защищать. Для него намерение важнее формы. Ты незваный гость, но не враг. Иначе Тишина не приняла бы тебя.

– А что это? – спросил Кай, указывая на инструмент.

– Камнепевческая лира, – ответила гномиха, проводя пальцем по струнам. Раздался не звон, а странный, вибрирующий звук, от которого по коже Кая пробежали мурашки, а эфир внутри него на мгновение застыл, прислушиваясь. – Мы не все воины. Моя песня может укрепить камень наших стен… или расшатать землю под ногами врагов. А еще – нарушить их жалкие, несогласованные ритмы. – В ее янтарных глазах блеснула суровая усмешка.

Внезапно Эйрик вскрикнул. Кай обернулся. Наемник сидел прямо, его глаза были широко открыты, но в них больше не было паники. Был… покой. Глубокая, каменная усталость. На его висках были закреплены два небольших кристаллических узла от устройства Таэля, которые мерцали ровным, голубоватым светом.

– Тишина… – прошептал Эйрик, и его голос звучал приглушенно, как из колодца. – Я все еще чувствую… но это далеко. Как будто я смотрю на бурное море из-за толстого стекла. – Он посмотрел на Кая, и в его взгляде впервые за долгое время появилось осознание. – Они близко, Кай. Очень. И среди них… есть один. Не человек в сером. Другой. Он пахнет… пеплом и силой. Он пришел за тобой. Он жаждет тебя.

Это сообщение повисло в воздухе ледяной глыбой. Таэль и Борни переглянулись.

–«Острие Воли», – мрачно сказал ученый. – Они тоже вышли на наш след. Их чемпионы охотятся за носителями сильного эфира. Чтобы поглотить их силу.

Гринвар, закончивший обход, подошел к ним, его каменное лицо было мрачным.

–План меняется. Два врага у порога, которые ненавидят друг друга почти так же, как нас. Это и плохо, и хорошо. – Он посмотрел на Кая. – Твоя диверсия должна быть громче. Не просто выйти и пошуметь. Ты должен стать приманкой, на которую клюнут оба. Стража захочет тебя обезвредить. Фанатики – уничтожить. А эти охотники за силой… они захотят забрать тебя себе. Мы воспользуемся их дракой. Разрушим глушилки Ордена, пока они будут заняты тобой и друг другом.

Это был безумный план. План, где Кая использовали как живую наживку в капкане с несколькими пружинами. Он почувствовал, как камешек-сердечник в его кармане отдает тепло. Якорь.

–Что мне делать?

–Выйти на поверхность через Западный воздуховод, – сказал Гринвар. – Он выходит выше по ущелью. Сделать так, чтобы тебя увидели. А потом… отпустить поводья. Немного. Не всю бурю. Только ее край. Направь ее не на людей, а на землю, на скалы вокруг. Создай хаос, замешательство. А мы ударим с Востока, по этим шестам. Как только они падут – камень снова станет нашим союзником, и мы захлопнем для них ловушку.

Таэль протянул Каю небольшой, холодный металлический диск.

–Держи это при себе. Это ретранслятор. Я буду следить за твоими витальными показаниями и эфирными колебаниями отсюда. Если ты начнешь терять контроль… я попробую дистанционно активировать стабилизатор. Но это рискованно. Может вызвать обратную реакцию.

Кай взял диск, сунул его в другой карман. Он чувствовал вес обоих предметов – теплого камня и холодного металла. Два обещания: одно – древней, непоколебимой стойкости, другое – хрупкой, новой надежды на контроль.

– Ладно, – сказал он, и его голос в собственных ушах прозвучал чужим, но твердым. – Покажите мне этот воздуховод.

Его повели через боковой туннель, который сужался, пока они не шли почти согнувшись. Стены здесь были прорезаны глубокими бороздами – это была древняя система вентиляции, созданная еще империей, но гномы поддерживали ее в рабочем состоянии. Воздух здесь был свежим и холодным, пах снегом и свободой. В конце туннеля была решетка, сквозь которую пробивался серый, предрассветный свет и доносился вой ветра.

Гринвар беззвучным жестом показал на засовы, удерживающие решетку.

–Откроешь – выйдешь на узкий карниз над ущельем. Снизу тебя будет плохо видно, но эфирную вспышку они почуют за милю. Как только сделаешь свое дело – отступай сюда. Не геройствуй. Ты – приманка, не боец. Понял?

Кай кивнул. Он приложил руки к холодному металлу засовов, чувствуя, как его собственное сердце бьется в унисон с глубинным гулом горы. Где-то там, в сером свете наступающего дня, его ждали те, кто видел в нем угрозу, грех или ресурс. А внутри бушевала сила, которая могла спасти или погубить всех.

Он глубоко вдохнул, снова вызвав в памяти образ дубовой двери казармы. Его якорь. Его связь с тем человеком, которым он был. Тем человеком, которым он уже никогда не будет.

–Открывайте, – сказал он.

Гномы потянули за рычаги. Решетка с тихим скрежетом отъехала в сторону. Ледяной ветер Поющих Ущелий ворвался в туннель, завывая новую, тревожную песню. Кай сделал шаг из каменного чрева горы на узкий карниз, в мир, где его ждала не просто погоня, а настоящая охота. Охота на Живого Разлома.