Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 3

Боль была не постоянной. Она приходила волнами – то отступая до глухого, фонового гудения в костях, то накатывая приступом острой, выворачивающей наизнанку лихорадки. В эти моменты мир вокруг Кая терял твердость. Скалы плакали жидким перламутром, воздух тянулся резиновыми нитями, а звезды на небе вращались, как пьяный хоровод светляков. Он слышал голоса: шепот Призрака, чьи обрывки памяти и ярости теперь кишели в нем, как осы в разоренном гнезде; отголоски боли Теневых Зверей где-то в глубине; и навязчивый, монотонный гул самой Этерии – биение гигантского, больного сердца.

– Держись, Валерон. Еще немного.

Голос Таэля доносился словно сквозь толщу воды. Кельмар поддерживал его, почти неся на себе. Его тонкие, но удивительно сильные руки были обвиты вокруг талии Кая. От ученого теперь исходил запах озона и перегретого металла – его приборы, перегруженные выбросом у Разлома, беззвучно сгорели в их сумках.

– Куда… – Кай с трудом выговорил слово, сплевывая мокроту, отдававшую слабым фиолетовым свечением в темноте. Они пробирались не по тропе, а по высохшему руслу ручья, усыпанному острым, черным сланцем.

– Вверх. В предгорья. У меня есть… контакт. Среди гномов-камнеров. Они умеют прятать то, что не должно быть найдено. – В голосе Таэля звучала решимость, но и тень сомнения. Он рисковал всем, помогая ходячей катастрофе. Но иного выбора у ученого не было: он чувствовал ответственность. Это он привел Кая к Башне. И он жаждал узнать. Этот научный голод был сильнее страха.

Сзади, тяжело дыша, шел Эйрик. После психической атаки Призрака у наемника из Ветреных Долин из носа и ушей подсохла запекшаяся кровь, а взгляд стал пустым и отрешенным. Он машинально сжимал рукоять секиры, но Кай видел – дух в нем был сломлен. Он смотрел на Кая не как на нанимателя, а как на воплощение кошмара, который едва не поглотил его разум.

Роги преследователей стихли, но ощущение погони не покидало. Воздух, пропитанный Эфиром, теперь работал против них. Кай был как маяк в тумане для тех, кто умел чувствовать. А в Этерии таких становилось все больше.

Они выбрались из русла на небольшое плато. Ночь была на исходе, и восток тронула первая, едва уловимая бледность. На ее фоне вырисовывались исполинские силуэты Разломленных Пиков. Это были не просто горы. Это были разодранные, вздыбленные в агонии громады камня. Глядя на них, можно было поверить, что некогда бог-гигант пытался разорвать саму землю и застыл в этом усилии. Склоны их были голы и суровы, цвета старого железа и пепла, но в расщелинах поблескивали жилы кристаллов – уснувших, неактивных кровеносных сосудов империи.

И тут новая волна боли накатила на Кая. Он вскрикнул, упав на колени. Его собственная тень перед ним зашевелилась, оторвалась от земли и потянулась к нему щупальцами тьмы. Под кожей на руках зазмеились фиолетовые прожилки, излучающие тусклый, зловещий свет.

– Контролируй дыхание! – резко скомандовал Таэль, хватая его за запястья. Руки ученого тут же обожгло, он втянул воздух, но не отпустил. – Ты пытаешься сжать это в себе, как в кулак! Нельзя! Эфир – это река. Ты хочешь построить плотину внутри себя? Ее разорвет. Ты должен… должен принять поток. Пропустить его через себя. Не задерживать.

– Не… знаю как, – простонал Кай, чувствуя, как энергия рвется наружу, угрожая разорвать его изнутри.

– Вспомни что-то. Что-то твердое. Реальное. Не эмоцию. Предмет. Меч. Камень. Доспех. Что угодно!

Кай зажмурился, пытаясь пробиться сквозь хаос в своей голове. И перед внутренним взором всплыл не меч, не доспех. Всплыла дверь. Дубовая, тяжелая дверь казармы стражи в Аэтере. Со сколом внизу, куда он всегда ставил ногу, чтобы толкнуть. С сучком, похожим на глаз. С холодной железной скобой вместо ручки. Он помнил ее вес. Помнил звук – глухой стук дерева о каменный косяк. Помнил запах – масла для замка, древесной пыли и влажного камня.

Он сосредоточился на этой двери. На каждой ее щербинке. На ощущении под пальцами.

И волна отступила. Не полностью. Боль и гул остались, но яркие всполохи под кожей погасли. Тень улеглась на место. Он сделал глубокий, дрожащий вдох. Воздух пах полынью и холодным камнем. Реальность снова обрела четкие границы.

– Хорошо, – тихо сказал Таэль, отпуская его руки. На его ладонях остались красные, как от ожога, следы. – Очень хорошо. Это якорь. Психический якорь. У каждого мага он есть. Твой… необычен, но он работает.

– Я не маг, – хрипло сказал Кай, поднимаясь.

– Теперь ты – нечто большее. И меньшее одновременно, – вздохнул кельмар. – Смотри.

Он указал на восток. Там, где небо светлело, над одним из дальних пиков висела странная дымка – не туман, а нечто вязкое, переливающееся радужными разводами, как бензин на воде.

– Это не природное явление. Это след. Твой след, Валерон. Эфирный шлейф. Его увидят все, у кого есть хоть капля чувствительности. Нам нужно уйти в землю. Глубоко. И быстро.

Эйрик вдруг заговорил, его голос был прерывистым и чужим:

—Они… в долине. Всадники. С факелами. Много. – Он смотрел в пустоту, его глаза были широко раскрыты. – Я… я чувствую их страх. И жадность.

Кай посмотрел на него, потом на Таэля. Ученый кивнул, лицо его стало жестким.

—Эмпатический отзвук. Призрак нанес удар по его разуму, но и приоткрыл некие… каналы восприятия. Он теперь чувствует сильные эмоции на расстоянии. Побочный эффект.

Это был еще один гвоздь в крышку их обычной жизни. Они все трое были теперь изгоями, отмеченными контактом с запретным.

– Тогда бежим, – сказал Кай, и в его голосе прорвалась та самая усталая решимость, что вела его когда-то сквозь дворы Аэтера. – Веди, Таэль. К твоим гномам.

Они двинулись вверх, к подножию самого мрачного из пиков, напоминавшего сжатую в ярости каменную десницу. Рассвет настигал их, окрашивая мир в холодные, безрадостные тона. Кай, идущий сквозь эту новую, искривленную реальность, чувствовал, как его старый мир – мир приказов, долга, простой чести – остался далеко позади, в грязных лужах Аэтера. Впереди был только Разлом. И в нем самом, и впереди по пути. Пути, конца которому он не видел.