Читать книгу Песнь Разлома - Группа авторов - Страница 4

Путь к убежищу гномов лежал через «Поющие Ущелья». Таэль объяснял на ходу, его слова были отрывистыми, прерываемыми необходимостью прислушиваться к звукам погони и помогать Каю преодолевать сложные участки.

– Гномы-камнеры не просто живут в горах. Они с ними… состоят в диалоге. Их магия – не в призыве огня или молний. Она в резонансе. Они чувствуют напряжение в породах, слышат «сон» кристаллов и умеют петь камню, убеждая его принять нужную форму. Дверь в их клановый зал не найти, если ты не знаешь нужную ноту или ритм.

Ущелье оправдывало свое название. Ветер, продираясь сквозь лабиринт острых скал и узких проходов, выл на десятки разных ладов: то басовито гудел, как гигантская флейта, то взвизгивал на высокой, режущей слух ноте. Камни под ногами были гладкими, отполированными тысячелетиями этой неумолчной песни. Воздух здесь был сухим и холодным, пах пылью и чем-то минеральным, острым.

Кай шел, цепляясь за выступы. С каждым часом контроль над внутренней бурей давался чуть легче. Дубовая дверь в его сознании стала точкой опоры. Но цена была высокой – чудовищная усталость, как после многодневного боя. И постоянное, навязчивое ощущение иного зрения. Он видел не только скалы, но и слабые, потухшие следы эфирных потоков, когда-то пронизывавших их, как артерии. Видел темные, болезненные сгустки там, где реальность была тоньше – вероятно, зарождающиеся малые Разломы. Он был слепым, который внезапно прозрел и увидел уродливую изнанку мира.

– Здесь, – сказал Таэль, останавливаясь перед, казалось бы, совершенно глухой стеной ущелья. Это был пласт темно-серого, почти черного базальта, с естественными трещинами. – Клан Горного Корня.

Ученый подошел к стене, отыскал взглядом неприметную впадину на уровне груди. Он не стал стучать. Вместо этого он приложил к камню ладонь и… запел.

Это не была песня на знакомом языке. Это был низкий, гортанный гул, больше похожий на звук, который издает сама земля при сдвиге плит. Гул вибрировал, менял тональность, вступал в резонанс с воем ветра в ущелье. Кай почувствовал, как камень под ногами слегка задрожал в ответ.

Прошла долгая минута. Ничего не происходило. Эйрик нервно переминался с ноги на ногу, бросая тревожные взгляды на тропу позади.

И тогда часть каменной стены – огромная глыба весом в несколько тонн – поплыла. Не отъехала в сторону и не поднялась, а именно поплыла, как плотное масло, потеряв твердость. Внутри камня замигали золотистые искры, выстроившиеся в контур арки. Когда процесс завершился, перед ними зиял проход, ведущий вглубь горы. Оттуда пахнуло теплым воздухом, смесью запахов горячего металла, грибниц, жареного мяса и камня. И свет – неяркий, теплый, исходящий от самих стен, в которых были вкраплены тысячи крошечных, светящихся мягким желтым светом кристаллов.

В проеме стояла фигура. Невысокая, но невероятно широкая в плечах, казавшаяся высеченной из гранита. Это был гном. Его кожа имела цвет и фактуру выветренного сланца, борода, заплетенная в сложные косы с вплетенными металлическими кольцами и крошечными кристалликами, напоминала застывшую лаву. Одет он был в прочный кожаный фартук поверх рубахи из толстой ткани, а в руках держал не оружие, а тяжелый молот с идеально полированной головкой, на которой играли блики. Но больше всего поражали глаза – маленькие, глубоко посаженные, цвета темного янтаря, смотрели они с непроницаемой, древней мудростью и легкой насмешкой.

– Таэль из Мистраля, – пробасил гном. Голос его был похож на перекатывание булыжников в бочке. – Пел ты сегодня, как цинковый гонг с трещиной. Слух режет. Но пароль угадал. – Его взгляд скользнул по Эйрику, задержался на Кае. Янтарные глаза сузились. – И привел с собой грозу. Живую. И треснувшую. .

– Гринвар, сын Гронда, – кивнул Таэль, заметно расслабившись. – Нам нужен кров. И совет. Нас преследуют.

– Это видно невооруженным глазом, – проворчал Гринвар. – Заходи. И поторапливайтесь. Камень не любит долго зевать. И твоя «живая гроза», – он ткнул молотом в сторону Кая, – заставляет кристаллы в стенах нервничать. Будь потише, человек. Здесь стены имеют уши. И характер.

Они шагнули внутрь, и каменная арка за ними тут же начала смыкаться, возвращаясь в состояние непроницаемой скалы. Кай последним бросил взгляд на узкую полоску серого неба, которую поглощала стена. Чувство ловушки смешалось с облегчением. Они были в безопасности. На время.

Тоннель вел вниз по пологому спуску, вырезанному с невероятной точностью. Стены здесь тоже светились, но ярче, и в их гладкой, будто отполированной поверхности были высечены барельефы – не изображения лиц или сцен, а сложные геометрические узоры, спирали, пересекающиеся линии. Это был не декор, а что-то иное – может схемы, карты напряжений или история клана, записанная на языке геологии.

Они вышли в обширный зал. Это было сердце горы. Своды терялись в полумраке на головокружительной высоте, подпираемые колоннами, которые казались естественными сталактитами и сталагмитами, сросшимися посередине. В центре пылал костер необычного вида – пламя было почти белым и бездымным, питаемым, судя по всему, каким-то газом, выходящим прямо из расщелины в полу. Вокруг костра, на каменных скамьях, за грубо сколоченными столами сидели, ели, пили и работали десятки гномов. Одни чинили инструменты, другие обсуждали что-то, тыкая короткими пальцами в разложенные на столе кристаллы, третьи просто слушали тихую, ритмичную музыку – несколько гномов выстукивали сложные дроби на каменных плитах и тихо гудели, создавая гипнотическую, медитативную мелодию.

Все они на мгновение замолкли, когда чужаки вошли в зал. Десятки пар тех самых янтарных глаз уставились на них. Особенно на Кая. Он почувствовал, как эфир внутри него заволновался в ответ на это коллективное внимание. В воздухе запахло озоном.

– Спокойно, клан! – прогремел Гринвар, стукнув молотом о каменный пол. Звонкое эхо покатилось под сводами. – Гости. Проблемные. Но под моей защитой. Пока. – Он повернулся к Таэлю. – Еда, отдых – будет. Потом говоришь. А ты, – он указал на Кая, – с тобой поговорим отдельно. Ты пахнешь… нестабильностью. И древней болью. Камень вокруг тебя плачет. Я это слышу.

Кай лишь кивнул, слишком уставший, чтобы говорить. Он смотрел на это подземное царство, на этих людей камня, чья магия была так непохожа на хаос, бушевавший в нем. Здесь, в этой древней, непоколебимой твердыне, он впервые с момента Перерождения почувствовал не страх или отвращение, а слабый, слабый проблеск надежды. Если эти люди могут уговорить камень, сможет ли он уговорить Разлом в своей душе?

Но этот проблеск тут же омрачился. Эйрик, стоявший рядом, вдруг вздрогнул всем телом и упал на колени, схватившись за голову.

—Близко… – простонал он. – Так много… страха, гнева… Они нашли вход в ущелье… Рвутся… Жгут…

Гринвар нахмурился, его каменное лицо стало еще суровее.

—Кто?

—Стража Аэтера, – тихо сказал Таэль. – И, возможно, другие. Те, кто почуял силу.

Гном посмотрел на Кая, потом на свой молот, потом на своды пещеры, будто совещаясь с самой горой.

—Тогда нам недолго осталось сидеть сложа руки, – пробурчал он. – Камень потерпит гостей. Но не войну у своего порога. Тебе, Живой Разлом, нужно учиться. Быстро. Или твоим первым и последним подвигом будет уничтожение моего дома. А я этого не допущу.

Кай встретил его взгляд и снова кивнул. Отдыха не будет. Путь к контролю только начинался. А враги уже стучались в двери из камня и песка.