Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 11

Часов в шесть утра меня разбудила очень странная боль в ухе. Звук был – как будто сильный дождь бьёт по парнику или пластику. Я прижала ухо одеялом – звук прекратился. Отпускаю – опять. Дын-дын-дын! Прижимаю – тишина. «Ну это что ещё такое? Что-то новое. Таракан. Где-то в глубине. Точно он». Смотрю на Лену – сладко спит, будить жалко. Лежу, терплю, держу ухо одеялом. А ухо разрывается. Я дождалась семи утра, быстро умылась и побежала в ординаторскую. Знаю, что лечащий мой уже в отделении. Захожу, держась за ухо.

– Александр Геннадьевич, у меня, кажется, таракан в ухо залез, – рыдаю я.

– Мисс Коломенская, у тебя что, крышу вообще у нас снесло? Ну какой таракан? У нас их давно перетравили всех.

– Уху больно, очень больно! Ай… Ой… Ну, может, это что-то другое, позвоните в лор-отделение, а?

– Началось в колхозе утро… Сейчас позвоню.

Врач притягивает телефон, который стоит у него на столе, набирает:

– Борисыч, здоров. Да. Да. У меня тут барышня молодая, руки заламывает, говорит, таракан у неё в ухе. Ага. Таракан, ты прикинь. Я-то откуда знаю? Рассеянный у неё. Да. Хорошо. Посмотришь её?.. Так, Алла Олеговна, – смеётся врач, – бери своего дружка Кирсанова – и дуйте на четвёртый этаж к «лорикам», к Сане… Ой… Александру Борисовичу. Найдёшь, там прямо на двери написано. Пусть глянет, какой у тебя там таракан, ага. Жук-плавунец! Всё, я ушёл, у меня обход…

Я вышла в коридор, высматривая Вову. Каталка стоит, шлёпок нет, Кирсанова нет. Спрашиваю сестру:

– Вовку не видели?

– Вот, Алл, делать нам совсем нечего – смотреть за Вовой. Он вроде с ночи ещё не являлся. Как ушёл бухой, и всё.

Я пришла в отделение, стучу, слышу ответ:

– Да-да, ну-ссс… Заходи… Алла вроде?

– Да. Уху больно…

– Садись вот сюда, на кресло, под микроскоп.

У окна стоит белое кресло, как у стоматологов, и на кронштейнах всякие приборы. Села. Врач подтягивает аппаратуру, смотрит через маленькое окошко. Меняется в лице. Морщится. Тихо зовёт медсестру.

– Ксюх! Иди глянь. Только не ори – дамочка из неврологии.

Вот хотелось им всем дать по башке, смеются они. Я тут умираю, а им весело!

Ксюха тоже смотрит.

– О-о-ой, блин, ну фу-у-у, ой…

– Ну что, Алла, ваш диагноз верный. Таракан, и в самом конце ушного прохода. Или улитки, как там правильно…

– Давайте дихлофосом его!!!

– Нельзя, оглохнешь.

– А что делать-то, а?!

– Сейчас мы его вазелиновым маслом зальём и пылесосиком специальным вытащим. Не ты первая, не ты последняя.

– Ага. А в барокамеру, значит, не ходить?

– Нет, конечно. Ещё посмотрим, что этот рыжий друг тебе там натворил. До самого конца дошёл, до барабанной перепонки. Вот об неё он и стучал тебе всеми своими лапами, тараканы ж задним ходом ходить не умеют.

– Ой, ну залейте его чем-нибудь уже, больно…

– Конечно больно, доктор твой получит у меня за такие приколы.

– Ну да, не поверил, смеялся…

– Так, готова?

Врач длинной стеклянной трубочкой залил масло мне в ухо. Звуки в ухе прекратились.

– Так, выходим в коридор и ждём. Или сходи позавтракай, сделай уколы и приходи. Зайдёшь сама.

Я ушла, голова набок, чтобы масло не выливалось. Поела, сделала уколы, закинулась таблетками – и ухо перестало болеть. Вовы так и не увидела.

Сделали все манипуляции у врача с ухом, и доктор вытащил большого рыжего прусака. Осмотрел его и говорит:

– Большой, зараза, какой… Вот, кладу тело погибшего на марлевую салфетку, отнеси в отделение и вручи Геннадьичу своему, а то весело ему. Слушай, а как же у тебя ещё вестибулярный не полетел? Это ж жуть какая, он же бился со всей своей яростью, выйти хотел.

– Ага, очень было больно…

– Ну давай я тебе ещё лекарство налью в ухо. Только посиди в коридоре, пусть впитается. И труп забери.

Я сидела в кресле коридора, сжимая рыжего в салфетке, и увидела, как, раскинув руки, шёл Вова.

– Ну господи, ну что ещё с тобой стряслось с утра пораньше? – Вова подошёл ко мне и сел рядом. – Вот, Алл, ну ты не девушка, а обморок ходячий, об-мо-рок! Мне девки на посту рассказали.

– Вот. – Я показала салфетку с тараканом.

– Ой, фу… – Вова протянул мне рыбку, сплетённую из трубки от капельницы. – На вот тебе, не расстраивайся.

– Ой, а где ты её взял? Сам, что ли, сплёл? И куда ты пропал? Как твои кости-то после сна на каталке?

– Никуда я не пропадал, не было никакой каталки. Тебе приснилось, что ли?

– Опять твои секреты?

– Рыбу возьми.

– Откуда она у тебя?

– Да к нам новенького положили, чумоход такой, набирает у Дианки в кабинете этих капельниц и плетёт, сидя на кровати, целыми днями и ночами. А потом на окно вешает. Уже не окно, а аквариум какой-то, бесит прям.

– Так вот какие рыбы тебя вчера бесили.

– Слушай, пошли в отделение, а?

Я зашла в кабинет врача и вручила салфетку с прахом моего рыжего друга. Александр Геннадьевич отстранился.

– Фу, ну Алл, зачем?..

– Ну вы же говорили, что я неврологическая. Вот доказательство – нормальная я.

Идя по отделению с Вовой, встретили мою старую знакомую – последнюю не выписанную бабулю Клавдию Сергеевну. Она с радостью сообщила:

– Аллочка, меня выписывают, я практически здорова. А что с тобой такое? Почему такое лицо?

Вмешался Вова:

– На нашу Алку ночью напали тараканы и обгрызли ей ухо. Вот веду в палату на отдых.

– Алла, дорогая, я тебе сейчас мелок «Машенька» принесу, у меня есть.

Вот почему так полезно дружить с бабушками. Вот у кого бы я взяла мелок «Машенька»? А у бабушки он был – так, на всякий случай лежал в сумочке.

Вечером я заткнула уши ватой и, как в фильме «Вий», обвела вокруг кровати круг. Вовка ещё предлагал на стене написать «суки», но я не стала. Ночь прошла в спокойной тихой обстановке.