Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 19

Шли домой мы с Русей. Шли медленно и болтали без умолку.

– Не-е, ты это слышал? Коромысло… Хлестаков… Ужас какой…

– Ну надо – значит, надо. Завтра вечером – на репетицию… Блин… К Наташке не зайду…

Две недели мы репетировали как сумасшедшие – то Чехова, то танец, всё время что-то меняя и переделывая.

Моя любимая мама – профессиональный художник. Шить она умеет с глубокой юности, ещё и с большим вкусом. Сами понимаете, что сгломаздать просто так она не могла. Всё было профессионально, даже в многочисленных книгах искали настоящие казачьи костюмы. Доставали отрезы, лоскутки, многочисленные ленты и тесьму – к нашему счастью, всё это добро было у нас из-за границы: когда-то отец служил в Польше, мама предусмотрительно всё это привозила в Союз, поскольку шьёт и тут такого не было. Примером была моя бабушка, которая, естественно, делала так же, служа с моим дедом за границей. Бабушкины запасы тоже нещадно громились.

Мама моя, как Анка-пулемётчица, строчила без остановки, швейная машинка в прямом смысле дымилась.

У Жаннули были позаимствованы полуботиночки, которые очень напоминали обувь Аксиньи. Правда, они были на два размера меньше, чем ношу я. Ну уж если замахнулись на классику, то ради искусства можно и потерпеть.

Дальше – больше. Платье Марьи Антоновны тоже само себя не сошьёт: надо ткань, надо красоту. Нижний подол юбки мама сшила из парашютного шёлка, который остался у нас с того года, когда катапультировался мой отец (остался жив, слава богу). Парашют лежал в гараже у деда и ждал своего очередного выхода. Вот тут-то он и пригодился – тонкая воздушная белоснежная материя. Что может быть лучше?

Всякие серёжки, перья, вееры и прочая мелочь собиралась по подругам. И, как апофеоз сбора реквизита, Света моя на вытянутых руках принесла со словами:

– Алка, смотри, что у бабы Зои нашла в шкатулке. По-моему, подойдёт…

На руках у неё лежали ярко-красные бусы, каждая из бусин была не меньше перепелиного яйца. Из, мать его, дерева!!! (Я это почувствую, только когда буду танцевать.) Проволоку на кринолин нашли у соседа Галактионыча, этажом ниже.

Руслана облачили в армейскую форму. В военном городке это несложно: папаху отжали у моего папашки, бинокль – у кого-то из охотников, а Хлестакову повязали белый шейный платочек.

Танец танцевали как перед «Евровидением», раз по сто в день. Валя орала в сложенную рупором тетрадь, как Станиславский:

– Не верю-ю-ю, Алла!!! Ты можешь показать дуру как следует или нет? Что тут сложного?! Алла, легче, легче, как кошечка, что ты как танк прыгаешь?.. Легче, Руслан, ты же влюблён!..

Валя, кажется, так вошла в роль худрука, что сама во всё поверила – и в нашу любовь, и в товарища Хлестакова.

Я, честно говоря, не совсем тогда понимала, почему это у меня не получается мягко. Вот всегда же было мягко, а тут не получается.

Весь танец в итоге был отрепетирован по счёту. Раз-два-три… Раз-два-три…

В тот год устроители решили сделать невозможное – и забацать подиум к сцене: рядами поставили солдатские столы и затянули их зелёным войлоком. К подиуму шли две ступеньки. Мама расписала вёдра под хохлому. Коромысло сделал трудовик. Короче, весь городок кипел как муравейник.

Вечером нас, участников, собрали в доме офицеров, и мы стали вытягивать номера, по которым будем выходить на сцену. Тянут Жанна с Максом – у них всё время выпадает цифра один. Мы с Русланом всё время вытягивали заключительную цифру шесть.

– Вот мы и будем первыми, точно говорю вам! – радовался Макс.

– Фига два тебе. Обойдёшься, малолетка, – бурчал Руся.

Всё было готово. Начинался мандраж. Особенно у меня. Что-то я как представила всё это… Но мои друзья свято верили в нашу победу. Даже Жаннуля – она-то видела меня чуть-чуть в больнице. И только злобный Макс верещал о победе их с Жанной пары. Ольга бесконечно повторяла:

– Коломенская, ты сможешь. После всего, что с тобой было, мы сделаем это! Какая болезнь, Алка, ты ж лошадь. Всё сможешь! Вот возьми и докажи, что ты не рухлядь какая-то…

– Да, я смогу. Себе, главное, докажу: и ничего я не танк, никакая я не инвалидка… – пищала я.

Ночью перед конкурсом я тряслась страшно. Все костюмы были отглажены и развешаны по квартире, украшения и аксессуары – сложены в отдельные мешки.

К обеду все потащились в дом офицеров. Руся шёл впереди и нёс «берега» из картона, вешалки с костюмами. Казалось бы, какой-то самодеятельный конкурс в военном городке, а оказывается, из него тоже можно сделать серьёзный праздник.

В клубе тоже был дурдом: таскали столы, стулья, всякую мебель. На входе встретились с Жанкой – она, как истинная леди, пришла в бигудях, таща на вытянутой руке платье, кринолин у которого был из обычного детского хулахупа. Посмеялись-поржали. Остальные участники так же тащились с барахлом и пакетами. Мамы и папы, маленькие братики и сестрёнки, ведущие, офицеры из жюри… Такого события не было в городке никогда.

Ведущие – Ольга с Игорем, победители прошлого года – объявили начало. Макс с Жаннулей поднялись первые по жребию на сцену. Причём он оглянулся и мерзенько хихикнул в нашу сторону… Жанка смутилась и ткнула Макса в спину.

– Вот засранец! Ещё пять пар. Откуда такая уверенность? – не унимался Руся.

– Да пусть скалится.

У меня что-то уверенность куда-то ушла совсем.

– Алл, ну сделаем же их, я буду из кожи лезть. Мы чё тут, просто так месяц с ума сходили?

– Русь, хватит, я сейчас умру… Не видишь, ноги подкашиваются…

– Ну-ка, соберись, Коломенская, я тебя не узнаю́.

– Всё, всё… Я в норме…

Наш безумный класс уже гудел в зале – заводилой, на наше удивление, оказалась классуха, Наталья Фёдоровна. Когда объявили нас с Русланом, класс начал свистеть и ликовать, некоторые топали ногами, а разгорячённая Наталья Фёдоровна размахивала руками, подстрекая всех делать то же самое. По цепной реакции подключился весь зал. Стоял такой гул – мне кажется, люди шумели уже просто из интереса. Руся ликовал.

– Алка, ты видишь это? Вот молодцы, я своим всем сказал.

– Ну мои-то все участвуют – кто в массовке, кто конкурент…

Дальше, после конкурса знакомства, объявили театральную страничку. Конечно, подготовились все на пять с плюсом. Жанка с Максом бились за Воловьи Лужки. Валя в чепце и шали тоже была в ударе: мне кажется, она постарела лет на сто – и получилась очень прикольная нянюшка. Думаю, Чехов о такой и писал.

Дело дошло до нас. Мы с Русланом стояли в костюмах в фойе перед большим зеркалом.

– Товарищ Хлестаков, вы с маминым шарфиком-то поаккуратнее… Ей в понедельник в нём на работу.

Руся поправил шейный платок и скомандовал:

– Пошли, ты с других кулис заходи.

Моя мама устранила последние недочёты, поправила макияж и юбки.

Руся был великолепен. Он так вошёл в роль и был такой красивый в костюме девятнадцатого века! Как окажется, я была тоже весьма себе красоткой. Мы не играли, мы жили в роли. Мне удалось изобразить полную избалованную идиотку. Я думаю, товарищ Гоголь гордился бы мной. Наталья Фёдоровна потом скажет, что будет приглашать нас с Русей к себе на уроки литературы, когда будут проходить «Ревизора».

Пока другие участники играли, а на сцене пели другие приглашённые звёзды прошлого года, мы с Русей плясали в фойе. Мимо шли Макс с Жаннулей.

– Ну-с, последний рывок?

– Да ужжж… Максим Николаевич, рвём зал дальше.

– Ну да, посмотрим.

Жанна подошла ко мне и тихо сказала:

– Вот придурок! Алка, не слушай его. Давай, ты сможешь, всё у тебя получится. – И поцеловала меня дружески в щёчку.

Мы выступали последние.

Зал шумел. Зазвучали первые аккорды песни. Руслан в военной форме и папахе высматривал что-то в зале. На подиум из зала выплыла я с коромыслом и пошла через зал на сцену.

Зал притих. Я изобразила, что набираю воды, затем отставила коромысло, поднялась, как будто на берег, и увидела Руслана. Спрыгнула к нему в объятия, и мы начали танцевать.

Зал взревел! Люди топали ногами и свистели. Бедная Наталья Фёдоровна размахивала сумкой и била себя зачем-то в грудь… Короче, народ просто рыдал, а у меня даже в ушах засвистело… Мы дотанцевали, и Ольга схватила меня за руку за кулисами:

– Коломенская, ура! Это точно вы будете! Всё, я на сцену.

Ну и, как вы понимаете, да – мы победили с большим отрывом. Победа – это классно. Мы не могли нацеловать мам и друзей… Когда начальник гарнизонного дома офицеров объявил нас, Руслан подхватил меня на руки и начал кружить по сцене. Пересматривая кассету, я до сих пор нервничаю и переживаю, особенно когда прыгаю с «берега». Такого в городке пока больше не случалось.