Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 3

Прошёл почти год. Всё было вроде хорошо. Всё лето мы проводили на Москва-реке с друзьями: купались, плескались, загорали.

Тем летом я начала встречаться с мальчиком, Димкой, который был старше меня аж на четыре года! Позже я узна́ю, что он был одноклассником моего будущего мужа. Дима был местный хулиган – одним словом, раздолбай. Ну это же очень круто – встречаться с хулиганом, ещё и старше тебя. В пятнадцать лет думаешь именно так.

Съездили с мамой в Беларусь к тёте Ируне. В тот год Ира осталась вдовой с двумя маленькими детьми, моими братьями… Ира с мужем служили в Беларуси, её муж был отменным лётчиком, летал на советском дальнем сверхзвуковом ракетоносце-бомбардировщике «Ту-22». Но судьба решила по-своему: он разбился на автомобиле. Горе захлестнуло нашу семью. Ируня на тот момент осталась в другом государстве с детьми одна. Ну, слава богу, деда мой сделал всё возможное и невозможное, чтобы Ира вернулась в Москву, откуда когда-то давно и призывался Юра.

Короче, куча событий и перемен за лето. Осенью пошла в одиннадцатый класс. Планы грандиозные, наполеоновские! В сентябре стали проскакивать какие-то непонятные вещи: то голова кружится, то болит, то утром просто не разлепить глаза от слова совсем. Ну бред же! Нет, такого не может быть! Я же как конь здорова!

На календаре тринадцатое октября. Помню этот дурацкий день по минутам. Утром какое-то состояние невесомости, как будто всё вокруг мягкое, шатает. В школу опять не пошла, осталась дома. В обед положила на тарелку яичницу и пошла в комнату смотреть телик. Он тогда был такой, что надо было вставать и вручную переключать каналы (нет, динозавров я не застала).

Сижу в мягком кресле с ногами, ем… Всё нормально… Встаю переключить канал – и просто падаю на пол. Правая нога сложилась пополам и вся побежала «боржомкой», ну вы поняли. И понимаю, что правая рука, скотина, висит вдоль туловища – и не алё, и тоже вся в «боржомках». Да что это такое, думаю. Может, в кресле сидела неудобно и отсидела?! Да что вообще происходит-то?! Пытаюсь встать на ноги – не получается. В шоковом состоянии пытаюсь ещё и ещё – всё тщетно…

Уже в слезах отчаяния кое-как доползаю до дивана. По подлокотнику, как маленький ребёнок, встаю, шатаясь во все стороны, на трясущихся ногах, падаю на диван. Хотелось орать, но только опять слёзы градом из глаз… Я вот теперь думаю, что это, наверное, тоже признак рассеянного склероза – когда ты вроде и не хочешь плакать, а слёзы просто заливают тебя, будто кто-то открыл шлюзы и спускает воду.

Посидев какое-то время, я вспомнила, что этажом выше живёт семья врачей: он полковой хирург, а жена – гинеколог. Поднялась к ним – дома никого. Вернулась… Вроде стало отпускать. Осталось лёгкое онемение, как будто и впрямь отсидела. Собрала с ковра остатки яичницы, которая улетела, когда я падала, потому как вставать к телевизору надо же было обязательно с тарелкой. Помыла всё и пошла в свою комнату готовиться к контрольной по химии. Вот даже помню – по аминам.

Села зубрить наизусть определение: «Аминами называются производные аммиака…» Вслух всё это рассказываю – и понимаю, что буквы-то проваливаются, особенно шипящие. Да нет, ну не может такого быть! Это какой-то бред. Думаю, а схожу-ка я к Гальке, подружке. Глядишь, поболтаем – и всё пройдёт. Сходила, пришла. Состояние не пойму – вроде бы легче…

Пришла мама с работы, выслушала мой рассказ и говорит:

– В амбулаторию идти смысла нет, схожу в особый отдел, позвоню в Москву бабуле и отцу, что-нибудь придумаем.

Доступных московских телефонов было два: один – на КПП, но он сломался, ну и в особом отделе (военные поймут, что это такое – конечно, там был телефон).

Мама ушла, а меня опять накрывает волнами слабости. Ну и, конечно, я попёрлась гулять, у меня же теперь Дима. Идём с ним по дороге, а он говорит:

– Алл, ты чё, пьяная, что ли? Чё-то языком еле ворочаешь. И заплетается он у тебя…

Я и сама понимала, что говорить как-то тяжело, прям очень.

Пришла домой, опять слёзы рекой, тошно, слабость нарастает…

– Ну чего, мам, ты дозвонилась куда-нибудь?

– Нет. Вышел Константин Михайлович, спросил, в чём дело. Я чё-то разрыдалась, а он и говорит: «В чём дело-то?» – «Да вот у Аллы случилось, я и не знаю, что делать, куда звонить, кому, Олега (мужа) нет…»

Я Константина Михайловича знала хорошо, он был Юлькин папа, моей подружки с параллельного класса. Жена его тоже работала в школе учителем начальных классов. Отношений в семье уже давно никаких не было, жили как квартиранты. Очень симпатичный мужчина и по возрасту ровесник моих родителей. В городке его называли «скорая помощь», потому что только он приходил всем на помощь – во времена, когда и больниц-то не было нормальных. У него всегда были какие-то знакомые, входы и выходы. Он сразу предложил завтра заехать за мной на машине (у него была бежевая «шестёрка»), показать меня и определить в военный госпиталь в Голицыне, так как начальник госпиталя – его друг.

К вечеру меня расплющило совсем, говорить стало совсем тяжело. Плакала как сумасшедшая…