Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 17

Дела на свободе шли хорошо. Иногда, конечно, слышался голос склероза. Ну так, далеко, где-то там. То голова кружилась, то состояние мягкости какое-то, то слёзы. Слёзы – это мой пунктик. Как я теперь понимаю, с далёкого детства поплакать – это святое, причём отчаянно, со всхлипываниями и трясущейся губой. Как напишут в выписке, «эмоционально лабильна, плаксива». Я думаю, что бляха в голове уселась на какой-то отдел, который отвечает за эмоции, и стоит чуть понервничать – башку прорывает и обрушивается шквал слёз. То же самое можно сказать и о смехе. Ну или мы с Ольгой такие сумасшедшие были. Смеялись до хрюков и рыданий.

В десятом классе мы перешли в один класс, то есть из трёх классов сделали три профильных: физмат, гуманитарный и базовый. В базовом «в» собрались все как на подбор. Учились хорошо, но мутить всякие праздники и вечера вызывались первыми. Ну и, конечно, в десятом классе можно было садиться с кем хочешь. Естественно, мы с Ольгой уселись вместе на первой парте, а сзади сидели Галюня и Руся. Компания что надо. Когда первого сентября Валяалесандровна зашла к нам в класс и увидела нас с Ольгой за одной партой, сказать, что она заорала и завизжала – это ничего не сказать. Она сразу перешла на ультразвук:

– Наталья Фёдоровна! Вы что, с ума сошли? Как можно сажать вместе этих пустосмешек? Рассади-и-ить! Немедленно!

Валя была похожа на Гитлера – махала руками и что-то кричала в толпу. Ольга встала:

– Да всё-всё, не кричи. Пересаживаюсь…

Ольга взяла Галюню за рукав и села на её место сзади меня. Галюня же уселась со мной. Из-за спины мы услышали Ольгино тихое:

– Вот чудна́я, как будто мы не сможем ржать с Русей. Скажи, Коломенская? – Ольга ткнула меня пальцем в спину.

Однажды после таких реготов Ольга сорвала голос, совсем. Беззвучно двигала губами и иногда что-то хрипела. Это приводило нас в состояние истерики, мы ничего не могли с собой поделать, нас просто разрывало… Всё бы ничего, но это случилось перед выпускными экзаменами Ольги в музыкалке. Видя всё это, Валяалесандровна просто запретила нам видеться неделю, чтобы Ольга могла спокойно помолчать и восстановиться. Это был кошмар – как нам не видеться? В школе-то мы вместе. Плюсом шёл и наш общий друг Руся, который вечно прикалывался и шутил.

Заводилой и худруком на всех праздниках была, естественно, талантливая Валяалесандровна. Чего она только не придумывала! Самое главное, что её поддерживали все наши классы и веселились на полную катушку.

На Новый год Валя решила сделать наш класс цыганским табором. Самую звёздную девицу, Наташку Гдерову, Валя переодела многодетной цыганской мамой. Привязали ей шарф на грудь, в него положили куклу, типа младенца, а за юбку Наташку держали два маленьких живых ребёнка (Ольгин младший брат и его подружка по садику). Детей перепачкали чёрной гуашью и надели чёрные лохматые парики. Дети должны были канючить, лить сопли и слёзы и иногда безбожно чесаться. Несмотря на то что Наталья была кипенная блондинка, она так вошла в роль, что у неё даже во взгляде появилось что-то цыганское.

Школа ликовала, когда под песню «Ай, ручеёк мой, ручеёк, брала я воду на чаёк! Ромалы вей, чавейла вей…» ввалились мы всем классом. Переодетые в цветастые юбки и платки, мы горланили во всё горло, и дом офицеров ходил ходуном. Валяалесандровна была довольна.

Когда я пересматривала видеокассеты, то наткнулась на эпизод, где я в туфлях и длинной юбке спрыгиваю со сцены вниз, в зал. Тогда-то я и поймала себя на мысли, что для меня это страшно. Вот всегда было нормально сигануть, а сейчас – как-то страшно. Я отбросила эти мысли далеко, на дальние полки в голове, и старалась об этом не думать.

Что касается отношений в семье, то это был просто взрыв головы. Я никак не принимала и не мирилась с бесконечным безбожным пьянством отца и слезами матери.

Накануне Восьмого марта Валя замутила конкурс для старшеклассников «Мистер Рыцарство и мисс Очарование». Естественно, для маленького военного гарнизона это было событие вселенского масштаба. Проводился конкурс на сцене гарнизонного дома офицеров. В жюри сидели старшие офицеры, командир полка, начальник ГДО и другие официальные лица. Конкурс включал в себя знакомство, литературный отрывок и танец. Никакой пошлости и порнухи. Зрителями, конечно же, были жители городка. Событие было грандиозным.

Я не помню, почему не участвовала в прошлом году, а вот Ольга моя – конечно же, да. Подготовку осуществляла Валяалесандровна. Но я очень хорошо помню, как мы готовились к этому событию. Особенно всем запомнился танец. Если сейчас достаточно залезть в интернет, нажать на кнопку и выбрать любой костюм, то в девяносто четвёртом, в пору тотального дефицита и безденежья у военных, на выручку приходили офицерские жёны и матери. Нет такого на свете, чего не сможет придумать или приготовить боевая подруга. А уж что касается готовки или шитья и вязания, то тут им нет равных.

Подумав минут десять, Валяалесандровна пришла к решению, что, конечно же, Ольгу она подготовит так, что долгие годы слава об этом конкурсе будет витать в умах жителей городка. Валя – женщина противная, но безумно талантливая и с фантазией. В пару Ольге было решено взять Игорька Супонина, который по совместительству являлся одноклассником Ольги, а до школы они ходили в одну группу садика. Игорёк – парень красивый, стройный, с огромными глазами и не менее огромными ресницами. Такой «мечта»! Но очень зажатый и скромный и, в придачу ко всему, с детства влюблённый в Ольгу. До такой степени, что когда Игорёк просто смотрел на Ольгу, то заливался красным цветом и начинал дико заикаться. «Да пусть краснеет, зеленеет, танцевать же он сможет!» – рассудили девушки. Игорёк, конечно же, согласился сразу и выполнял всё чётко и правильно, как командовала Валя.

Вечером после работы на кухне было принято решение, что танец будет под песню очень модной в те времена группы «Кар-мэн» «Чао, бамбино, плачет сеньорина» – это был прям хит, старики вспомнят! И сразу же было решено сшить Ольге длиннющую андалусскую юбку, обязательно красного цвета, и красный цветок в рыжие Ольгины волосы. Картинка нарисовалась умопомрачительная!

Всё упиралось в красную ткань. Брать её где?! Но очень нужно, без этого рушилось всё. Недолго думая, Валя достала с антресоли рулон дефицитной белой марли! Мы с Ольгой переглянулись.

– Ма, она ж белая.

– И что? Ща покрасим… Делов-то.

– Мам, чем? Нет у нас такой краски, да нигде нет. Мам…

– Короче, если сейчас покрасим, будут руки краситься. Сначала сошьём, потом покрасим, – деловито сказала Валентина.

Тем же вечером из всего рулона Валя зафигачила юбку с оборками и клиньями, которую можно было поднимать до затылка и трясти рюшками – короче, испанцы нервно курят в сторонке. Дальше для эффектности всю юбку обметали ёлочным дождиком. Как говорила Валя, чтобы со сцены смотрелось фееричненько. Ну и самое главное – всю эту красоту надо было покрасить в красный цвет.

– Ольга, неси гуашь из стола! – скомандовала Валя.

Валяалесандровна зашла в ванную и вылила целую банку красной гуаши в таз с водой, размешала это всё рукой и опустила туда злосчастную юбку. Марля жадно впитывала в себя красную воду, а мы с Ольгой в полном восторге всё это наблюдали. Ночь юбка провела на балконе, распятая на стульях и вешалках, развеваясь на ветру…