Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 20

Мы радовались, прыгали, обнимались, все поздравляли друг друга.

К вечеру в зале всё разобрали, растащили декорации. Я была так счастлива, потому что во мне заселился новый «сосед» – меня вечно преследовали мысли в духе: «А может, опять случится? А вдруг опять парализует?» При малейшей усталости я вспоминала о своём тренажёре: «Аминами называются производные аммиака…» Зачем? А не знаю. Проверяла, и всё. Но тут пришла какая-то уверенность, непобедимость, что ли, эйфория!

Ну и, конечно же, мои девчонки решили всё это отпраздновать, закрепить, так сказать, эффект. Мама Галюни работала зав. производства в столовой и кафе – вы же понимаете, что это такое. В девяностые, когда вся приличная еда была по блату, из-под полы, ну или в Москве, у Галки дома всегда был обед с первым, вторым (два гарнира на выбор) и компотом, иногда даже хлебобулочные изделия в виде булочек с изюмом, песочных пирожных и колечек с творогом. Галя смотрела на это изобилие совсем без интереса, так как всё время худела, но с радостью приглашала и угощала всех друзей и знакомых к себе домой. Таисия Иннокентьевна за считаные минуты накрывала стол, и народ радостно пожирал всё это великолепие.

Вот и сегодня Галя объявила день открытых дверей и пригласила перед дискотекой всех к себе домой. Девочкам были предложены даже апельсиновый и банановый ликёр. (Это было прям очень круто, а если ещё приобретено на производстве, а не в ларьке, с ручкой написанной ценой – это было прям очень дорого-богато!) Ребята уже позволяли себе водку «Распутин» (старики помнят) и даже спирт «Рояль».

Я, конечно, отнекивалась и говорила, что мне пока нельзя. Вот выздоровею – и мы это дело отметим, а пока нельзя. Но кто ж меня будет слушать? Когда люди счастливы за хорошим столом, они радуются за подругу с двойным и тройным размахом.

– Алла, ты молодец!

– Алла, ты победила!

– Алла, давай так и дальше!

– Алла, чтоб никакая зараза больше к тебе не привязывалась!

– Алла!

– Алла, ура!

– Алла, троекратное ура, ура, у-у-ура!

Апельсиновый ликёр я ненавижу до сих пор. Не люблю апельсины и фрукты в целом.

Всей дружной гурьбой выперлись на улицу. Друзей и подруг оказалось так много, что с пятого этажа народ спускался минут десять с разной скоростью. Как принято, все обнимались, целовались и клялись в вечной дружбе. А когда вспоминали повод, из-за которого всем так весело и радостно, история начиналась по новой, только уже на лестнице и на улице.

Потом кто-то из товарищей бросил клич: а не пора ли выдвигаться к ГДО? Дискач в разгаре, и уже пошли самые бомбезные хиты. Тем более сегодня диджей – Ольгин двоюродный брат Толстый Вован, так что колбасить будет самое то.

Всей толпой попёрлись на дискотеку. Не, ну а как? Не просто же так внутри столько горячительных напитков с закусью! Надо же это всё протанцевать и прогулять.

Ввалившись в фойе клуба, народ постепенно рассредоточился и разошёлся кто куда. Музыка гремела немыслимо. Я решила уйти в туалет и хотя бы там побыть в тишине. Когда я открыла дверь в клозет, меня чуть не сбил с ног табачный дым – сизым облаком он висел в уборной, и в нём проглядывались красиво одетые барышни на шпильках и с длинными, модными в те времена, серьгами. Барышни томно курили и стряхивали пепел прямо на пол.

«Мама, кажется, вот так и погибают лошади», – пронеслось у меня в голове. Я развернулась и спустилась в танцевальный зал.

Толстый Вован объявил в микрофон:

– Поприветствуем наших победителей конкурса «Мистер Рыцарство и мисс Очарование»! Ребята, песня для вас! Поддержим победителей!

Как из-под земли возник Руслан, и зазвучала песня группы Roxette – Spending My Time.

– Русечка, миленький, как мне голову вернуть?! Всё плывёт, я сейчас упаду…

– Алик, всё нормально, сейчас отойдёшь, не переживай. Давай дотанцуем и уйдём туда, к зеркалам, в рекреацию, там вроде никого…

Мы танцевали, кружились, виду изо всех сил не подавали.

В конце танца все начали громко хлопать и свистеть. В моей голове это звучало так, как будто я лежу на железнодорожных путях и мимо проносится локомотив!!!

– Русь, пошли, а? Не могу, я сейчас сознание потеряю.

– Да пошли, пошли. Ну-ка, возьми себя в руки…

К нам подбежала Наташка:

– Вот вы где, все кричат, я вас потеряла… – Она чмокнула Руслана и посмотрела на меня: – Ой, а ты чего такая бледная? Алуня, ну-ка, давай уйдём отсюда!

Наташа взяла меня с другой стороны под руку и нетвёрдой походкой потащила из зала.

Мы ушли в рекреацию. Там стояли стулья, и я просто рухнула на них.

– Фу, брр…

– Тебе что, плохо?

– Ага…

– Блин, Алла, ты что, пила?

– Ликёр апельсиновый… У Галки дома… А где все-то?

– Кто танцует, кто на улице курит, кто спит… Ты-то как?

– Ой, Натах, пошли домой, я сейчас умру, я ненавижу апельсины…

Видно, в ликёр налили столько апельсиновой эссенции, что мне казалось, я даже пахну апельсинами, и во рту был апельсиновый вкус.

Подошла Ольга:

– Ну и чего случилось? Ты куда срулила? Мы с Жанкой тебя потеряли. Господи, откуда такая толпа у Гальки набралась?

– А я знаю?

– Пошли танцевать.

– Не-е-е, сегодня я, по-моему, оттанцевалась, вот прям совсем. Господи, выключите эту музыку, выключите эту светомузыку! Чё все так шумят-то?

– Коломенская, а ты не траванулась ли?

– Не знаю…

– Ты что пила-то? Горе моё, тебе нельзя…

– Знаю, но победа же… Фу-у-ух…

Наташка по-матерински обняла меня и спросила:

– Ну что, домой? Сестрица моя, пошли, мы тебя с Русланом отведём.

Я знала, что родители – у соседки напротив, тёти Шуры. Там что-то случилось, и она позвала родителей к себе. (Тётя Шура знала моего отца ещё школьником, когда он со своими родителями служил тут же – отказать ей было нельзя.)

Мне было жутко стыдно из-за своего состояния, а вернее, нестояния. Мама была и есть неоспоримый авторитет, а от папани можно и огрести, даже мисс Очарованию.

И у меня в нетрезвой голове возник, как мне казалось, блестящий план: Наташа позвонит к тёте Шуре, позовёт мою маму, возьмёт у неё ключ от квартиры, отдаст мне, я незаметно зайду в квартиру и лягу спать – и никто ничего не узнает. Я на ломаном языке объяснила Наташе суть намеченного преступления, и мы попёрлись домой. Руслан крепко меня держал под руку, а меня мотыляло во все стороны. Я, как флажок, развевалась в пространстве. Натуля вспорхнула на третий этаж и позвонила к соседке. Мы с Русей всё это слушали внизу.

Я заговорщически прижимала ко рту большой палец и типа тихо шипела:

– Тсс!!!

Руся улыбался и ловил меня, когда я в очередной раз переставала свободной рукой держаться за перила. Другую руку держал Руслан. Каждая икота сопровождалась ядовитым вкусом апельсина во рту.

И вот мы слышим:

– Тётя Наташенька, здрасте. А дайте, пожалуйста, ключики от квартиры, – поддатым голосом защебетала Наташка.

Мы с Русланом разразились хохотом, зажимая друг другу рты.

– Привет, Наталья. А где Алка сама?

Мы с Русей примолкли и насторожились.

– А-а-а… Она там, сейчас придёт… Там она. Ну тёть Наташечка, дайте ключи! Алла очень сильно просила.

Мы опять прыснули смехом, только уже и с хрюками.

Мама, конечно же, всё сразу поняла – долгие годы педагогики не прошли даром. Она закрыла дверь снаружи и побежала по лестнице вниз. Наташка, оправдываясь, бежала за ней:

– Тётя Наташа, тётя Наташа, Алла там, всё хорошо, вы только не ругайтесь. Так получилось. Вот!

Они дошли до первого этажа. Перед ними стояли мы с Русланом. Я одной рукой держалась за перила, другую руку держал Руся с тупой улыбкой. Ноги подкашивались.

– Мам, я это… Ма, ну мам… Не ругайся, пойдём домой, а?

Мама молча оторвала мою руку от перил, забрала другую у Руслана:

– Спасибо, ребят. Повела красоту домой. Пошли, очарование…

Наташка с Русланом стояли, держась за руки, улыбались и говорили:

– Мы завтра зайдём, давай, ты молодец!

Мы пришли домой. По мере того как я шла в свою комнату, я снимала с себя вещи: сапоги, платье, куртку. Зашла в комнату, на автопилоте надела ночнуху и просто снопом рухнула спать.

Пришла в себя только утром. Мама лежала рядом и, обнимая меня, спросила:

– Алка, что ж ты так напилась?

– Мам, я же не инвалид?

– Инвалиды, Аллочка, так не пьют…