Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 13

К обеду душная атмосфера замка стала невыносимой. Солнце, пробивавшееся сквозь мутные стекла витражей, не грело, а лишь подчеркивало кружащую в воздухе пыль. За столом снова сидели они втроем, но воздух между ними можно было резать тем самым ножом, которым Кай теперь раскачивал из стороны в сторону.

Его смех, резкий и беспричинный, разрывал тишину, заставляя слуг вздрагивать.

Кай был пьян. Не вдрызг, но достаточно, чтобы границы дозволенного в его голове стерлись окончательно. С утра он опустошил уже два кувшина. Вино сделало его глаза стеклянными, а движения – размашистыми и небрежными. Он скучал. А когда Кай скучал, он искал жертву.

Князь уже покинул трапезную, сославшись на дела, но на самом деле просто сбегая от пьяного сына и немой укоризны в глазах дочери. Без отца Кай чувствовал себя хозяином положения.

Он поднялся со своего места, пошатываясь. В руке он держал тяжелый серебряный кубок, до краев наполненный темным, густым вином.

Элиф сидела, выпрямив спину, и механически пережевывала лист салата. Она слышала его шаги – шаркающие, тяжелые. Она знала, что он идет к ней, но не повернула головы. «Я – статуя. Статуи не боятся».

Кай остановился прямо за её спиной. От него несло перегаром, потом и опасностью.

– Тебе не кажется, что твое платье слишком… бледное? – прошипел он ей в ухо. – Скучное. Как и ты сама. Ему не хватает цвета.

Элиф замерла, но не ответила.

Рука Кая дрогнула – нарочито, с театральным перегибом. Кубок наклонился.

Темная струя ударила в светлый бархат платья. Жидкость хлынула на плечо, потекла по груди, впитываясь в дорогую ткань. Холод влаги обжег кожу, но визуально это выглядело иначе.

Пятно расплывалось мгновенно. На кремовом фоне темно-красное вино выглядело как свежая, глубокая рана. Как будто её только что ударили кинжалом в сердце, и кровь хлынула горлом.

– Ой, – протянул Кай, делая шаг назад, но не отводя взгляда. – Какая неуклюжесть.

Он наклонился ближе, заглядывая ей в лицо, а потом опуская взгляд ниже, в декольте, туда, где мокрая ткань теперь липла к телу, очерчивая грудь.

В его взгляде не было сожаления. Там плескалась мутная, липкая смесь родственной ненависти и чего-то еще – темного, запретного, нездорового. Он смотрел на нее не как на сестру, а как на сломанную игрушку, у которой хотел проверить внутренности.

– Посмотри на себя, – прошептал он с ухмылкой. – Теперь ты вся мокрая. И пахнешь как трактирная девка.

Слуги, стоявшие у стен, замерли, превратившись в соляные столпы. Старая экономка прижала руку ко рту. Все они ждали сценария, который повторялся годами: Элиф должна вскочить, должна заплакать, убежать, сгорая от стыда и унижения. Это была пища для Кая. Его триумф.

Тишина растянулась, как густая патока. Слышно было только, как капли вина падают с подола платья на каменный пол. Кап. Кап. Кап.

Элиф медленно отложила вилку. Звон серебра о фарфор прозвучал пугающе громко.

Она встала. Движения её были плавными, лишенными суеты. Она взяла льняную салфетку, спокойно промокнула самые крупные капли на груди, не пытаясь стереть пятно – это было бесполезно, – а просто убирая лишнюю влагу, чтобы не капало на пол.

Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Ни дрожания губ, ни слез в уголках глаз, ни румянца гнева. Холодный мрамор.

Кай ждал крика. Но Элиф лишь бросила испачканную салфетку на стол.

– Благодарю, брат, – произнесла она ровным, безжизненным голосом. – Вино все равно было кислым. Ему место на тряпках, а не в желудке.

С этими словами она села обратно. Взяла нож и вилку. Отрезала маленький кусочек мяса и отправила его в рот, продолжая трапезу, словно ничего не произошло. Словно на ней не было испорченного платья, а за спиной не стоял пьяный садист.

Ухмылка сползла с лица Кая, сменившись выражением тупого недоумения. Затем его шея начала наливаться кровью. Он багровел, раздуваясь от ярости. Его проигнорировали. Его атаку превратили в пустое место.

– Ты… – начал он, сжимая кулак, но слова застряли в горле.

Ударить её сейчас, когда она так спокойна, значило признать свое поражение.

Кай выругался, пнул ножку ее стула, так что Элиф слегка качнулась, но даже не прервала жевание, и вылетел из зала, хлопнув дверью так, что задрожали витражи.

Элиф проглотила кусок мяса. Он встал поперек горла сухим комом, но она заставила себя сделать глоток воды. Руки под столом, скрытые скатертью, сжались в кулаки так сильно, что ногти прорвали кожу до крови. Но снаружи она оставалась безупречной.