Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 18

Они приехали не под покровом ночи, а в самый разгар серого, пасмурного полдня, когда тени во дворе исчезли, оставив лишь плоский, блеклый свет.

Элиф наблюдала за ними из окна своей башни. Четыре всадника. Их кони были вороными, а плащи – темными и тяжелыми, из сукна, которое впитывало свет, а не отражало его. Капюшоны были накинуты глубоко на лица, скрывая черты.

Они не были воинами. У них не было ни доспехов, ни гербов, ни знамен. На седлах не висели щиты. Это были не завоеватели, а посредники. Стервятники, которые прилетают, когда битва уже проиграна.

Сердце Элиф пропустило удар. Дежавю ударило в виски.

Она помнила такие же плащи. Она видела их мельком десять лет назад, за неделю до той самой грозовой ночи, когда всё рухнуло. Тогда к отцу приезжали такие же «черные птицы». Они долго сидели в кабинете, и именно после их отъезда мама начала сходить с ума, запирать двери и прятать кинжал под юбкой.

Мать знала. Мать бежала не от отца – она бежала от них. Она пыталась украсть Элиф, чтобы спасти её от того, что было написано в пергаменте, который привезли эти люди. И вот, спустя десять лет, срок вышел. Они вернулись за долгом.

Во дворе царила тишина. Слуги разбежались по углам, инстинктивно чувствуя беду.

Князь вышел на крыльцо. Он не спустился к гостям, как подобает хозяину. Он стоял наверху, вцепившись рукой в каменные перила так, что костяшки побелели. Элиф видела его спину – сгорбленную, напряженную. Спину человека, которого ведут на плаху.

Один из всадников поднял руку. В перчатке он держал свернутый в трубку тубус из черной кожи.

Ни слов приветствия, ни поклонов.

– Время пришло, Князь, – голос посланника был сухим, как осенний лист. – Север помнит договор.

Князь кивнул – резко, дергано. Он жестом велел им спешиться и следовать за ним. Двери замка поглотили черные фигуры.

***

В коридоре второго этажа было тихо. Слугам приказали не выходить.

Кай, который должен был быть на тренировке с мечом, крался вдоль стены, как кот. В его движениях не было страха, только хищное любопытство. Он ненавидел тайны, в которые его не посвящали.

Отец заперся с гостями в своем кабинете. Тяжелые дубовые двери глушили звуки, но замочная скважина пропускала обрывки фраз.

Кай прижался ухом к дереву.

– …срок истек вчера…

– …она жива и здорова, как и было обещано…

– …Кровь Севера…

– …выкуп будет снижен, набеги прекратятся…

– …девка станет его, как и договаривались.

Кай медленно отстранился от двери. На его лице, обычно скучающем и надменном, расплывалась широкая, злая улыбка.

Он наконец понял.

Десять лет он злился, что отец держит эту «юродивую» сестру в замке, кормит её, одевает, терпит её существование. Он думал, это слабость отца.

Но это была не слабость. Это было фермерство. Отец просто откармливал свинью на убой к определенной дате.

– Ай да отец, – прошептал Кай, потирая руки. – Старый лис.

***

Элиф нашла убежище в саду, у старого заросшего пруда. Здесь, среди почерневших кустов шиповника и опавшей листвы, было единственное место, где она могла дышать.

Вода в пруду была темной, стоячей. На поверхности плавали бурые листья кувшинок, похожие на оторванные сердца.

Она смотрела в свое отражение, искаженное рябью. Там, в глубине, ей чудилось лицо матери. «Зачем ты не забрала меня? Лучше бы мы разбились тогда вместе».

Звук хрустнувшей ветки заставил её обернуться.

Кай шел по аллее. Он не шатался, как обычно. Его походка была пружинистой, легкой. Он выглядел как человек, который только что выиграл крупную ставку в кости.

Элиф напряглась, инстинктивно отступая к воде.

– Чего тебе?

Кай остановился в паре шагов. Он засунул руки в карманы брюк и покачался с пятки на носок, сияя.

– А я с хорошими новостями, сестрица. – Его голос сочился ядом, сладким и густым. – Ты ведь любишь путешествовать? Мамочка твоя любила, помнится. Летать любила из окон.

Элиф молчала. Упоминание матери было ударом ниже пояса, но она не дала ему удовольствия увидеть боль.

– Отец сейчас говорит с гостями, – продолжил Кай, делая шаг к ней. – Это не просто гости. Это покупатели. Точнее, кредиторы.

Он наклонился к её лицу, нарушая личное пространство, так близко, что она почувствовала запах вина и мятного табака.

– Радуйся, сестренка. Нашелся дурак, который заберет тебя.

Он расхохотался. Смех отразился от воды, пугая ворон на старом дубе.

– Отец продал тебя. Десять лет назад продал. Северянам. Те, что в плащах, просто приехали проверить товар. Готовься, принцесса. Скоро ты будешь греть постель какому-нибудь вонючему вождю дикарей. Если переживешь первую ночь.

Улыбка Кая стала жестче.

– Я буду единственным наследником. А ты… ты исчезнешь, как и твоя шлюха-мать. Наконец-то.

Он развернулся и пошел прочь, насвистывая веселый мотив.

Элиф осталась стоять у воды.

Она ожидала, что испугается. Но страха не было.

Вместо этого внутри разлился могильный холод. Всё встало на свои места. Отчужденность отца. Ненависть к её внешности. Тот факт, что её учили языкам и манерам, но никогда не любили. Она не дочь. Она – долговая расписка. Она – дань, которую нужно выплатить, чтобы спасти шкуру отца и наследство Кая.

Холод заполнил её целиком, вытесняя эмоции. Сердце превратилось в кусок льда.

Это был не просто брак. Это был конец. Судьба, которой так боялась мама, нашла её.

Элиф посмотрела на свои руки. Они не дрожали.

«Ну что ж, – подумала она, глядя в черную воду. – Если меня продали дикарям, мне придется самой стать дикаркой».