Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 16

Коридоры замка, которые днем казались просторными и светлыми, превратились в узкие каменные глотки. Факелы в настенных кольцах чадили, бросая на стены дерганые, пляшущие тени.

Они бежали. Дыхание матери, тяжелое и хриплое, отдавалось у Элиф в ушах.

Где-то позади и с боков гремели сапоги. Этот звук был повсюду. Железо стучало о камень, лязгали ножны. Замок проснулся не для того, чтобы защитить их, а чтобы пожрать.

Они свернули за угол, к переходу в Восточное крыло, но мать вдруг резко затормозила, подошвы ее сапог проехались по полированному камню.

Впереди, преграждая путь, стояли трое. Элиф знала их. Это были не враги, не налетчики с дорог. По центру стоял Лукас – усатый стражник, который еще вчера показывал ей, как кормить лошадей сахаром с ладони. Сейчас его лицо было перекошено азартом гончей, почуявшей кровь.

– Вот она! – заорал Лукас, указывая на них пальцем в латной перчатке.

Он не сказал "Госпожа". Не сказал "Княгиня".

– Ловите суку! – его голос сорвался на визг. – Взять ее! Князь приказал живой!

Элиф вжалась в мамину ногу. Мир перевернулся. Люди отца, их защитники, называли маму этим страшным, грязным словом.

Мать не ответила. Она даже не вздрогнула от оскорбления. Она развернулась, дернула Элиф за руку, и они побежали назад, к боковой галерее. Но сзади уже слышался топот другого отряда. Они были в ловушке.

Глаза матери заметались по коридору. Там не было дверей. Только ряд высоких старых гобеленов, изображающих битвы древности.

Она подхватила Элиф на руки – невероятно сильно, больно сжав ребра, – и метнулась к ближайшей стене. Одной рукой она отшвырнула тяжелую пыльную ткань гобелена. За ним оказалась узкая каменная ниша – старый дымоход или заложенный проход.

– Внутрь! – выдохнула мать, заталкивая дочь в темную, пахнущую паутиной щель.

Элиф попыталась схватить её за рукав, заплакать, закричать "Не оставляй меня!", но мать схватила её лицо ладонями, жестко фиксируя взгляд.

Её глаза были черными от расширенных зрачков.

– Слушай меня, – шепот был страшнее крика. – Если нас разделят – молчи. Что бы они ни делали, что бы ни говорили – не издавай ни звука. Выживи и молчи. Ты поняла?

– Мама…

– Молчи! – приказала она. И поцеловала Элиф в лоб. Поцелуй был холодным и мокрым от пота.

Ткань гобелена упала, отрезая Элиф от света.

Она осталась в темноте, прижатая спиной к ледяному камню. Пыль забила нос, но она, помня приказ, зажала рот обеими ладонями, давя крик обратно в горло.

Сквозь узкую щель между краем гобелена и стеной пробивалась полоска дрожащего света. Элиф прильнула к ней глазом.

Она видела коридор. Мать отошла от гобелена на несколько шагов, встав посреди прохода. Она выпрямилась. В руке у неё блестел кинжал – тот самый, что был под юбкой. Теперь она не походила на испуганную женщину. Она была похожа на волчицу, которую загнали в угол, и которая решила забрать с собой в могилу как можно больше псов.

Стражники вылетели из-за угла. Лукас и двое других. Они затормозили, увидев клинок.

– Брось железяку, ведьма! – рявкнул Лукас. – Князь с тебя шкуру спустит!

– Пусть попробует, – голос матери был ледяным и спокойным.

– А девка где? – один из стражников огляделся. – С ней же щеня было.

Мать усмехнулась.

– Я отправила её туда, где вы её не достанете. В Ад.

Это была ложь, чтобы защитить тайник. Но у Элиф сжалось сердце.

Лукас сделал знак.

– Взять её!

Они навалились скопом. Мать не кричала. Элиф видела лишь мелькание теней, слышала глухие удары, звон стали и мужское рычание.

Один из стражников взвыл – мать полоснула его по руке. Но их было трое, и они были сильнее. Лукас выбил кинжал из её руки и скрутил её сзади, заломив руки так высоко, что хрустнули суставы.

– Попалась, тварь!

Но они её недооценили. Мать резко дернула головой назад, ударив затылком Лукаса в лицо, а потом, когда хватка чуть ослабла, впилась зубами в незащищенную шею другого стражника.

Это был не укус человека. Так кусает зверь, раздирая плоть. Брызнула кровь. Стражник заорал дурным голосом, отпуская её.

Мать вырвалась. Вместо того чтобы бежать к гобелену (она уводила их от дочери!), она рванула в противоположную сторону – к высокому арочному окну в конце галереи. Ставни были распахнуты, за ними клубилась грозовая ночь и пустота.

– Держи!!! – завопил Лукас, вытирая разбитый нос.

Мать вскочила на подоконник. Ветер рванул её платье, распустившиеся волосы взметнулись черным облаком.

На секунду она обернулась. Элиф, глядящая через щель, почувствовала, что мать смотрит сквозь камень, сквозь гобелен, прямо ей в душу.

– Я свободна! – крикнула она в лицо стражникам.

И шагнула назад.

Не упала. Просто откинулась в черную бездну сада, словно в воду.

Окно опустело.

Стражники подбежали к проему, высунулись наружу, сжимая факелы. Свет выхватил кусты далеко внизу, косые струи дождя, но больше ничего. Темнота проглотила её.

– Проклятье! – Лукас ударил кулаком по камню. – Князь нас убьет.

– Ищем девку? – спросил раненый, зажимая шею.

– Да нет её здесь, сумасшедшая же сказала… Ищем тело в саду! Живо!

Они убежали, топоча как стадо кабанов.

Коридор опустел.

Элиф медленно убрала руки от рта. Ладони были мокрыми от слез и слюны. Она не закричала. Она не позвала маму. Она стояла в пыльной нише, слушая, как где-то далеко гремит гром, и понимала, что осталась в этом каменном мешке совсем одна.

Она выполнила приказ. Она выжила и она молчала.

И молчание это стало её второй кожей на следующие десять лет.