Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 15

Грохот разорвал небо надвое.

Это был не просто раскат грома – это был звук, с которым рушится мир. Вспышка молнии высветила комнату мертвенно-белым светом, превратив привычную мебель в зловещие силуэты чудовищ. Стены замка дрогнули.

Элиф подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, болезненно и гулко.

Ночная рубашка прилипла к мокрой спине. Но дрожала она не от холода, а от того, что гроза снаружи открыла старую дверь внутри её головы. Дверь, которую она держала на запоре десять лет.

Случайный звук – скрип ставни или далекий вой ветра – стер грань времени. Темнота взрослой спальни исчезла. Исчезло жесткое лицо шестнадцатилетней девушки.

Ей снова было шесть.

И гром, который она только что слышала, был не громом. Это был звук тарана, ударившего в главные ворота.

…

– Элиф!

Дверь детской распахнулась не от ветра – её толкнули сильные руки. На пороге стояла мама.

Маленькая Элиф сонно моргнула, сжимая в обнимку плюшевого зайца. Обычно мама приходила будить её поцелуем и шепотом. Обычно она входила плавно, шурша шелком.

Сейчас мама ворвалась в комнату как порыв бури.

На ней было дорожное платье из темной шерсти, а не ночная сорочка. Её роскошные волосы, которыми Элиф так любила играть, были туго стянуты в узел. В коридоре за её спиной метались тени и плясали оранжевые отсветы.

– Мама? – пискнула Элиф, чувствуя, как липкий страх заползает под одеяло.

Мать была рядом в один прыжок. Она не плакала. Её лицо, обычно мягкое и смешливое, застыло, превратившись в белую мраморную маску. Глаза, темные и огромные, сканировали комнату, отсекая лишнее.

– Одевайся. Быстро. – Её голос был сухим, как треск ломающейся ветки. Никаких «милая», «солнышко», «любимая». Только приказы.

Она сдернула одеяло и рывком поставила Элиф на пол. Маленькие босые ступни коснулись холодного дерева.

В комнату вползал запах. Сначала слабый, потом удушливый. Горький, едкий запах гари. Кто-то жег факелы. Или кто-то жег замок. Но сквозь эту удушающую вонь пробивался другой аромат, родной до боли в груди.

Вербена. Тонкий, лимонно-свежий запах маминых духов. И еще один запах, которого Элиф тогда не знала по имени, но который запомнит на всю жизнь – кислый, металлический запах животного страха, который человек пытается скрыть усилием воли.

– Мамочка, почему дым? – Элиф позволила натянуть на себя штанишки (мальчишеские, почему-то мамины руки выбрали их, а не платье) и теплую тунику.

– Мы играем, Элиф. В прятки. Это очень важная игра, – мама застегивала пуговицы так быстро, что одна оторвалась и покатилась по полу. Мама даже не взглянула на неё. – Мы должны уйти так, чтобы папа не нашел.

– Папа? – Элиф замерла.

Всего несколько часов назад они сидели за ужином. Большим, светлым ужином со свечами. Папа сидел во главе стола. Он был в хорошем настроении. Он смеялся, когда Элиф испачкала нос в креме. Он сам почистил ей яблоко, срезая кожуру длинной, вьющейся спиралью. Он подмигивал маме и наливал ей вино.

Его улыбка была теплой, как очаг. Его руки были добрыми.

– Почему папа не должен нас найти?

Мать замерла на секунду. Она присела на корточки перед дочерью, взяла её лицо в ладони. Руки у мамы были ледяные.

– Потому что папа больше не водит, Элиф. Теперь он охотится.

Взгляд девочки скользнул вниз, к маминому поясу. Темная тяжелая юбка распахнулась, когда мама присела. И там, в складках ткани, пристегнутый к бедру кожаным ремешком, тускло блеснул длинный, узкий предмет.

Кинжал.

Острый, хищный, совсем не похожий на тот столовый нож, которым папа чистил яблоко.

Элиф видела, как мама режет этим кинжалом нитки при вышивании. Но сейчас он был здесь не для ниток. Мать заметила взгляд дочери и резким движением оправила юбку, скрывая сталь.

– Сапоги. Надевай сапоги, – скомандовала она, поднимаясь.

Из коридора донесся крик. Мужской, оборвавшийся на высокой ноте. А затем – топот тяжелых сапог, бегущих по камню. Много, очень много сапог.

Мать схватила дорожную сумку, уже собранную и спрятанную под кроватью (как давно она там лежала?), и рванула Элиф за руку.

– Бежим. И что бы ты ни увидела – молчи.

Они выскочили в коридор, полный дыма. Идеальный мир, где папа улыбался и чистил яблоки, рухнул, рассыпавшись в серый пепел. Осталась только мамина рука, сжимающая пальцы до боли, запах вербены и холодная сталь, спрятанная в складках юбки.

…

Вспышка молнии погасла. Темнота комнаты сомкнулась обратно.

Элиф сидела в своей взрослой кровати, тяжело дыша. На щеках было мокро, но это были не слезы, а холодный пот.

С тех пор прошло десять лет. Отец больше ни разу не улыбнулся ей так, как за тем ужином. Улыбка умерла вместе с той ночью. Он смотрел на дочь и видел женщину, которая предала его, которая хотела украсть его ребенка, которая прижимала к бедру кинжал, готовая пустить его в ход против него.

– Охота еще не закончилась, мама, – прошептала Элиф в темноту. – Ты сбежала. А я осталась дичью.