Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 47

Влажные, тяжелые губы Бьорна уже почти коснулись шеи Элиф, когда воздух над ними разрезал тихий, но отчетливый свист рассекаемой стали.

Холодное лезвие не вонзилось в плоть, но легло плашмя на плечо Бьорна, у самого основания шеи. Тяжелый меч прижал грубую медвежью шкуру к ключице, заставив гиганта замереть.

– Убери лапы, брат.

Голос Ингрид прозвучал не громче треска костра, но в нем было столько льда, что Бьорн мгновенно перестал дышать.

Он медленно, с неохотой оторвался от Элиф. Его лицо перекосилось от раздражения, пьяная похоть в глазах сменилась злобным прищуром. Он повернул голову, глядя на сестру снизу вверх.

Ингрид стояла над ними, широко расставив ноги. Она была без шлема. Облегающий кожаный доспех подчеркивал жесткую, лишенную мягкости фигуру. В свете огня выбритые виски и боевые татуировки делали её лицо похожим на маску смерти.

Бьорн не испугался. Он оскалился, обнажая зубы, но руку с бедра Элиф не убрал, лишь ослабил хватку.

– Я только проверяю товар, сестренка, – прорычал он, и его рука демонстративно сжалась на бедре Элиф еще раз, до боли. – Кто-то же должен убедиться, что она не бракованная. Или тебе… – он ухмыльнулся, – …тебе завидно, мужеподобная? Хочешь попробовать её сама?

Лезвие меча сдвинулось на дюйм ближе к горлу Бьорна. Ингрид чуть надавила. Сталь коснулась кожи над воротником.

– Отец приказал привезти её чистой, – отчеканила она. Каждое слово падало тяжелым камнем. – Она – не твоя шлюха с острова. Она – Ключ. Если ты испортишь её, Врата не откроются.

– Плевать я хотел на Врата и сказки старого маразматика… – начал было Бьорн.

– А отцу ты это скажешь? – перебила Ингрид. Её глаза, серые и пустые, сверлили брата. – Ключ должен работать. Тронешь её – и я лично отрежу тебе яйца. Пожарю их на этом костре и скормлю псам. А отцу скажу, что ты пытался изнасиловать "священный сосуд". Как думаешь, кого он убьет первым?

Это была не пустая угроза. Бьорн знал сестру. Она ненавидела мужчин, ненавидела его, и, кажется, только искала повод пустить ему кровь по приказу.

Он взвесил риски. Удовольствие от пяти минут насилия против гнева Ярла, одержимого бессмертием.

Бьорн скривился, словно съел лимон.

Он убрал руку.

Медленно, лениво поднялся с колен, отряхивая колени от хвои. Он нависал над Ингрид, превосходя её в массе в два раза, но меч все еще был в её руке.

Бьорн сплюнул густую слюну в костер. Она зашипела на углях.

– Скучная ты, Ингрид, – бросил он с презрением. – Цербер на цепи. Вся в своего папашу-импотента. Трясетесь над своими ритуалами, как старухи, пока настоящие воины хотят жить.

Он развернулся, намеренно задев её плечом, и пошел прочь, к бочонку с элем, бормоча проклятия.

Ингрид проводила его взглядом. Она не убрала меч в ножны, пока он не отошел.

Затем она перевела взгляд вниз.

Элиф всё ещё лежала на лапнике, прижав руки к груди. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Она встретилась глазами с Ингрид.

В глазах "Валькирии" не было сочувствия. Она смотрела на Элиф как кладовщик смотрит на ценный, но хрупкий ящик, который грузчики чуть не уронили.

– Завернись, – коротко бросила Ингрид на языке севера, пнув ногой валяющуюся рядом попону.

Она развернулась и ушла на свой пост, в темноту.

Элиф дрожащими руками натянула на себя вонючую шерсть. Но, несмотря на холод и пережитый ужас, в её голове билась новая, жаркая мысль.

Единства нет.

Это не семья. Это банка с пауками.

Бьорн презирает отца и хочет власти (и женщин).

Ингрид боится отца (или фанатично предана его приказу), но ненавидит брата.

Отец (Ярл) нужен им только как источник силы или страха.

Они грызутся. И пока они грызут друг друга, они уязвимы.

Элиф закрыла глаза. Теперь она знала: её безопасность держится на их ненависти друг к другу. И если она хочет выжить, ей придется научиться подливать масло в этот огонь.