Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 53

Пока лагерь приходил в движение, готовясь к новому переходу, Элиф продолжала свою невидимую работу. Теперь её целью стал вожак.

Торстен.

Он стоял у своего вороного жеребца, возвышаясь над суетящимися солдатами, словно одинокая скала посреди бурного потока. Он не кричал, не подгонял никого пинками, как Бьорн. Его присутствие само по себе было приказом. Казалось, он высечен из гранита – непробиваемый, не знающий усталости, лишенный эмоций.

Но Элиф знала: даже в граните бывают трещины. Нужно только знать, куда смотреть.

Она наблюдала за тем, как он проверяет седло. Торстен ухватился за подпругу – широкий кожаный ремень – и с силой потянул её на себя, затягивая узел. Это требовало рывка, короткого, мощного усилия мышц спины и плечевого пояса.

В момент рывка "скала" дала сбой.

Лицо Торстена на долю секунды исказила гримаса. Его левый глаз дернулся, губы сжались в нитку, обнажая зубы в беззвучном оскале. Левая рука, которой он держался за луку седла, дрогнула, а пальцы судорожно впились в кожу.

Он замер, пережидая вспышку боли.

Элиф моргнула. Это длилось мгновение. Через секунду Торстен выдохнул, расправил плечи, и маска непроницаемости вернулась на место. Он снова стал железным ярлом.

«Плечо, – отметила Элиф. – Старая рана? Разрыв связок? Или болезнь суставов, которую он скрывает, чтобы не показаться слабым перед стаей?»

Что бы это ни было, это была его уязвимость. Его левая сторона была слабее. В бою он будет беречь её.

Торстен закончил с седлом и полез в поясную сумку. Он достал кусок пергамента – карту. Она была грубой, рисованной от руки, возможно, купленной у предателей или украденной.

Он развернул её на седле, водя грубым пальцем по линиям рек и гор.

Затем он поднял голову к небу.

Небо было светлым, утренним, но на западе, растворяясь в синеве, все еще висел бледный диск луны. Она была неполной, но уже наливалась тяжестью, готовясь стать круглой.

Торстен смотрел на неё с тревогой. С той самой спешкой, которую невозможно скрыть за медлительностью движений.

– Månen vokser, – буркнул он себе под нос, сворачивая карту резким, нервным движением. – «Луна растет».

Он сплюнул.

– Vi har dårlig tid. – «У нас мало времени».

Он обернулся к лагерю и гаркнул так, что с елей посыпалась хвоя:

– В седла! Шевелитесь, вы, куски навоза! Мы должны пройти перевал до ночи!

В его голосе зазвучали нотки паники, тщательно скрываемой за грубостью.

Элиф, которую снова подняли и грубо кинули (на этот раз на телегу, так как её состояние ухудшалось, а Торстен не хотел возиться с "мешком"), спрятала улыбку в грязном воротнике шкуры.

Она сложила два и два.

Плечо, которое болит и замедляет его.

Карта, которую он сверяет каждые пару часов.

И Луна.

Они не просто едут домой. Они едут на гонку со временем.

Есть дата. Есть срок. Ритуал, ради которого её везут, привязан к фазе луны. Если они опоздают – всё будет зря. Их сила, их магия, их сделка с отцом – всё зависит от небесного светила.

«Время против вас, – подумала она, глядя, как Торстен с кряхтением взбирается в седло, стараясь не нагружать левую руку. – А значит, вы будете спешить. Вы будете делать ошибки. Вы устанете. И тогда я ударю».