Читать книгу Очарованный странник Вселенной - - Страница 21

Рис. 27. Фото 1928 г. Фрагмент Фото «Амаравеллы»

Художник, писатель, ученый, общественный деятель

Самый молодой художник из группы был самым интеллектуальным участником группы. Его глубокие знания и любовь к друзьям из «Амаравеллы» помогли сохранить в памяти события их совместного творчества и духовного общения. Написал прекрасные книги воспоминаний: «Идущий» [22] и «Дневники». [23]

Борис Алексеевич родился в Санкт-Петербурге в семье военного. С ранних лет относился к природе с внимательным интересом. Особенно любил летние месяцы на даче в Эстонии. Рос довольно замкнутым ребенком. Закончил Тенишевское училище. Вскоре семья переехала в Москву. Впервые стал посещать рисовальный кружок, которым руководил Алексей Манков. Здесь особенно интересными были разговоры о современной живописи. Стал посещать художественные галереи. Глубокий след оставили Левитан, Врубель, Рерих. В 13 лет (1918 год) Борис испытал буквально потрясение при просмотре спектакля-оперы «Борис Годунов» в театре Зимина. (Может быть, в этом спектакле участвовал Виктор Черноволенко?).

«В течение нескольких часов я переживал историю как живую реальность… Возвращался я домой пешком. И вот у меня начались сильнейшие боли в солнечном сплетении, такие сильные, что я упал и катался по снегу. По-видимому произошло какое-то духовное раскрытие центров» —

вспоминает Борис Алексеевич. [2. с. 12] (Из хатха-йоги известно, что в солнечном сплетении находится чакра Манипура, она связана со стихией ОГОНЬ и силой преображения). Чуть позже в этом же театре Зимина, Борис посмотрел оперу Р. Вагнера «Лоэнгрин». Для него здесь впервые прозвучала тема «вестника».

Рано приобщился к серьезной литературе. В 15 лет читал Д. Мережковского, Анри Бергсона. Этот выдающийся французский философ впервые обосновал решающую роль творческой интуиции в искусстве и науке. Глубокое впечатление оказала книга Всеволода Соловьева «Великий розенкрейцер». В 1922 году Борису удалось повидаться в Петербурге с любимым дядей А. П. Ивановым. Он работал в Русском Музее заведующим отделом современной живописи. Часы, проведенные с дядей в музее и его рассказы о живописи Н. Рериха, К. Чюрлениса, В. Кандинского определили будущее Бориса. Он решил стать художником. Здесь в Петербурге начался цикл картин «Прозрачность». Работа в этом цикле продолжалась всю жизнь.

Рис. 28. Б. А. Смирнов. «Воспоминания о Петрограде». 1923 г.46×67. К, г, п. Ч/к

Рис. 29. Б. А. Смирнов. «Цветущие яблони» 1923. Взята из Интернета

Чувство непередаваемой красоты Природы. Все утончено, все как бы «чуть-чуть» Это «чуть-чуть» является душой этого цикла.

В 1922 году на выставке «Жемчужное солнце» произошла замечательная встреча с известным художником П. П. Фатеевым. Художник стал Учителем Борису. Шел постоянный творческий обмен мнениями о других художниках, о прочитанных книгах. Это были книги А. Шопенгауэра, Ницше, Рамачараки, «Великие посвященные» Шюре и другие. Заинтересовался творчеством В. Кандинского, начал с ним переписку, которая продолжалась более пяти лет. Не сохранилась.

В 1923 году произошло знаковое событие – начинающий художник Борис Смирнов вместе с П. П. Фатеевым участвовал в «Выставке пяти», проходившей в Музее искусств. Положительную рецензию написал Алексей Алексевич Сидоров. (Позднее выяснилось, что он был тамплиером высоких степеней). [2,79] Борис стал чувствовать себя более уверенно в своем творчестве. Шел поиск своего стиля, своей темы.

Рис. 30. Б. А. Смирнов-Русецкий. «Геометрическая фантазия». год? 30,5×46. Ч/к

В 1928 году вместе с Александром Сарданом познакомился в Петербурге с семьей Степана Степановича Митусова. Он был двоюродным братом Елены Ивановны Рерих. Духовная дружба Бориса Алексеевича с семьей Митусовых продолжалась до конца его жизни, т. е. более шестидесяти лет. Все эти годы они были опорой друг другу. [2]

Меня очень заинтересовал автопортрет художника.

Рис. 31. Б. А. Смирнов-Русецкий. Автопортрет. 1928. К, п. 58Х 51,5. Ч/к. Взято из [2]

Здесь изображен мистик. В верхней части ауры сверху пробивается яркий свет. В более контрастном варианте, слева, видно голубое свечение от головы. В мистической литературе и по моим исследованиям голубой цвет ауры свидетельствует о духовном потенциале личности. Глубокий взгляд человека Ищущего. Высокий лоб мыслителя. Слева в ауру как будто входит склоненная фигура в монашеском клобуке. По-видимому, этот человек влияет на изображенного. Учитель? Николай Рерих?

«Немного об аурах. В 1926 году на встрече с семьей Рериха, Елена Ивановна, жена Рериха, описала ауры присутствующих художников. «У Петра Петровича был золотисто-желтый различных оттенков, этот цвет в основном соответствует рациональному познанию. У Руны – фиолетово-розового тона, у Александра Павловича – пурпурно-коричневатые оттенки. И, наконец, у меня – голубовато-синий. Много лет спустя я узнал, что у Николая Константиновича была аура синей. Синий цвет у него преобладал. (Поэтому я особенно притягивался к нему?)» [23]

Роль Николая Константиновича Рериха в судьбе Б. А. Смирнова-Русецкого.

Встреча с Николаем Константиновичем Рерихом летом 1926 года для Бориса Смирнова была самым значимым событием в его жизни. Это были часы неимоверного счастья. На первую встречу Борис пришел один. Это событие он помнил всю жизнь. Первые впечатления от великого художника и путешественника —

«Одетый в прекрасный светло-серый костюм… спокойный, собранный, он скорее напоминал путешественника, ученого или делового человека, чем художника. Но его глубокие синие глаза смотрели проникновенно и ласково. И сразу можно было почувствовать, что это не только художник с мировым именем, но поэт, мудрец, собравший богатую жатву восточной мудрости… Это было время величайшего счастья, позже я никогда не испытывал ничего подобного» – вспоминал Борис. [22, с.55]

По приглашению Н. К. Рериха Борис Смирнов участвовал в обеих выставках в Америке. Его картина «Гора Света» была кем – то куплена. На эти деньги он совершил «сказочное» путешествие в 1927 году в Углич. По совету и протекции Н. К. Рериха, начинающий художник поступил в художественный институт – ВХУТЕМАС. Проучился 5 лет. Николай Рерих приглашал Бориса Смирнова стать его секретарем, но этому не суждено было случиться. Но мечта и надежда на будущую встречу с Учителем помогли ему выжить в течение 15 лет колонии и ссылки.

Борис очень полюбил путешествия. Каждое лето он совершал поездки в Ленинград, в старинные русские города – Углич, Псков, в Карелию, по Рериховским местам. Большая часть его работ сделана по следам путешествий. Единственный из группы в течение пяти лет вел переписку с В. Кандинским, с Музеем Н. К. Рериха в Нью-Йорке.

Вообще надо сказать, что Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий, добавивший фамилию матери в 1940 году, был не только прекрасным художником, но и прекрасным другом. Обо всех амаравельцах оставил прекрасные воспоминания. [22]