Читать книгу Миры на сплетении ветвей - - Страница 5

Ночь в доме Рэйна была долгой и тревожной. Элиана ворочалась на узкой, но прочной кровати, пытаясь пробиться сквозь стену в своей памяти. Но чем отчаяннее она пыталась, тем прочнее становилась преграда. В голове всплывали лишь обрывки: вспышка ослепительно-оранжевого света, искаженные жаром лица, чей-то крик… а потом всепоглощающий, спасительный холод зимнего леса. Она поймала себя на мысли, что благодарна этому холоду. Он заглушил ту боль, которую она не могла вспомнить, но которую все еще чувствовала всем существом – как незаживающую рану.

Утро пришло резким и ясным. Буря и правда утихла, сменившись безмолвным, морозным затишьем. Свет, падающий из окна, был ослепительно-белым, слепящим. Элиана подошла к заледеневшему стеклу и протерла небольшое отверстие ладонью.

За пределами дома открывался вид на королевство Зимы. Оно было не таким, как она себе представляла – мрачным и унылым. Оно было величественным. Дома, высеченные из темного сине-серого камня, увенчанные острыми крышами, искрились под солнцем миллионами бриллиантовых бликов. Вдали, на скале, возвышался замок с ажурными, словно сделанными изо льда, башнями. Повсюду виднелись запутанные узоры – на дверях, на фонарях, на мостовых – невысокие ледяные скульптуры, покрытые инеем.

– Насмотрелась? – раздался сзади знакомый голос.

Рэйн стоял у стола, расставляя на нем две простые глиняные миски. От него исходил легкий пар – он только что вернулся с улицы. На нём был темный плащ, подбитый мехом, и в руках он держал свежую, покрытую инеем ветку.

– Пора подкрепляться. Если ты упадешь в голодный обморок по дороге, я тебя точно поднимать не стану.

В мисках дымилась густая зерновая каша цвета спелой оливы. Было видно, что она сдобрена диким медом и дроблеными орехами, отчего исходил плотный, сладковатый аромат. Простая, но сытная пища, та самая, что даёт тепло и силы для долгой дороги. Рэйн налил чего-то горячего из черного железного чайника. Элиана молча села.

– Спасибо, – пробормотала она, беря миску в руки. Теплота согрела онемевшие за ночь пальцы.

Рэйн фыркнул, разламывая принесенную ветку и аккуратно раскладывая на столе то, что оказалось на ней: крошечные, идеальной формы бутоны, замерзшие в самом расцвете. Они переливались на свету, как хрусталь.

Он принялся методично собирать бутоны в небольшую стеклянную баночку, его движения были точными и выверенными.

– Что это? – не удержалась Элиана.

– Ледяные колокольчики, – буркнул он, не глядя на неё. – Цветут раз в году, во время самого лютого мороза. Собрать можно только до восхода солнца. Хрупкие, бесполезные, но красивые.

В его словах не было восхищения. Лишь констатация факта. Но в самом жесте, как он бережно прикасался к ним, угадывалось некое странное уважение к их хрупкости.

Они завтракали в гнетущем молчании. Горький напиток обжигал горло, но с каждой минутой Элиана чувствовала, как силы возвращаются к ней. А вместе с ними – и упрямство.

– Я не уйду, – тихо, но чётко сказала она, ставя пустую миску на стол.

Рэйн замер. Он медленно поднял на неё взгляд. В его ледяных глазах вспыхнули опасные искры.

– Повтори, я, кажется, ослышался.

– Я сказала, я не уйду. Я не знаю дороги. Я не знаю, куда мне идти. И я не могу уйти, не узнав, что случилось со мной и с моим домом.

– Это не мои проблемы! – его голос зазвенел, как лёд. Он резко встал, отбросив стул. – Ты думаешь, я буду рисковать собой из-за твоих забытых снов?

– Почему ты вообще тогда меня спасал?! – вскрикнула она, тоже вскакивая. – Чтобы просто выбросить обратно? Чтобы мучиться вопросом, выжила ли я? Ты же не такой! Я знаю!

Она сама не поняла, откуда в ней взялась эта уверенность. Но она видела, как он поправлял рукава, когда нервничал. Видела, как бережно собирал те цветы. Рэйн смотрел на нее с таким ледяным презрением, что ей стало физически холодно.

– Ты ничего обо мне не знаешь, летняя девчонка, – прошипел он. – Ты видишь только то, что хочешь увидеть. Солнце и доброту в каждом уголке. Но здесь этого нет. Здесь только выживание.

Внезапно снаружи раздался резкий, пронзительный звук – словно кто-то прошелся смычком по натянутому льду. И ещё один. И ещё.

Рэйн вздрогнул. Все его внимание мгновенно переключилось на дверь. Его лицо стало маской холодной настороженности. Он резко дернул головой в сторону чулана.

– Молчи и не высовывайся, – его приказ прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что Элиана послушно юркнула в темный угол, за грудой сложенных шкур. Она слышала, как он отодвинул тяжелую задвижку и открыл дверь.

– Кто там? – прозвучал его голос, обретая странную, официальную холодность.

– Это стража пограничных земель, – раздался металлический и безличный голос, – Рэйн, были замечены аномальные всплески магии на периметре твоих владений прошлой ночью. Всё в порядке?

– Всё в порядке, – отрезал Рэйн. – Тренировался. Буря мешала контролировать выбросы. Ничего серьезного.

– Приказ коменданта, – продолжал незнакомец, не выражая ни интереса, ни доверия. – Усилить наблюдение. Были донесения о возможном нарушителе с южной границы. Если увидишь что-то чужое, немедленно докладывай.

«Чужое». Элиана сжалась в комок. Это говорили о ней.

– Увижу – доложу, – голос Рэйна звучал абсолютно плоским, ничего не выражающим. – Тебя интересует что-то еще?

Последовала короткая пауза.

– Нет. И держи свою магию при себе, клан не любит сюрпризов.

Шаги удалились, хрустя по снегу. Дверь с тяжелым стуком закрылась, и задвижка заскользила на место. Элиана вылезла из укрытия, дрожа не от холода, а от страха. Рэйн стоял спиной к ней, его кулаки были сжаты.

– Нарушитель с южной границы, – прошептала она. – Это я…

Он резко обернулся. Его лицо было искажено не яростью, а чем-то другим. Глубоким, хроническим раздражением. И… предвидением.

– Поздравляю, – его сарказм снова вернулся, но теперь в нём слышалась усталость. – Ты только что из статуса «досадная помеха» перешла в статус «политическая проблема». Тебя не просто вышвырнут в снег. Тебя возьмут для допросов. А зимние допросы… – он не договорил, лишь многозначительно посмотрел на неё. Элиана почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

– Что мне делать? – выдохнула она в ужасе.

Рэйн долго смотрел на неё, его ледяные глаза бегло оценивали каждую деталь её лица, новой зимней одежды. Внутри него шла борьба. Она видела это по напряженным уголкам его губ и быстрому движению зрачков.

Наконец он изрёк, и каждое слово давалось ему с видимым усилием:

– Значит, так. Ты останешься ненадолго. До тех пор, пока не выясним, что за буря принесла тебя на мою голову и как тебя незаметно выпроводить обратно, не навлекая гнев стражников. Но запомни: ты меня не видела, не слышала, и твоего присутствия здесь нет. Ты – призрак. Тень. Поняла?

Элиана лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение смешалось со страхом. Зимний эльф снова отвернулся, демонстративно показывая, что разговор окончен. Но для Элианы это уже не имело значения. У неё появился шанс. И пока она была здесь, в этом доме из дерева и льда, под защитой этого вредного, саркастичного и самого странного эльфа, которого она когда-либо встречала, у неё была надежда.

Но тишину, установившуюся в доме после ухода стражника, нарушил новый стук в дверь. На этот раз он был не резким и официальным, а настойчивым, но более робким – стук по дереву костяшками пальцев.

Рэйн, который как раз пытался сконцентрироваться на одном из своих манускриптов, вздрогнул и с раздражением швырнул перо на стол. Чернильная клякса, похожая на паука, расползлась по пергаменту.

– Опять?! – прошипел он, сжимая переносицу. – Сегодня у меня тут, видимо, проходной двор! Или они все сговорились?

Он резко встал, отбросив стул с таким грохотом, что Элиана невольно вздрогнула. Он бросил на неё уничтожающий взгляд, полный немого приказа молчать и не двигаться, прежде чем рвануть к двери.

– Кто там? – его голос прозвучал за дверью как ледяная стружка.

– Рэйн, это я, Лорн, – донесся глубокий, слегка дрожащий голос. – Прошу, открой. Дело не терпит отлагательств.

Рэйн на мгновение замер, выражение его лица сменилось с раздражения на настороженное недоумение. И он медленно, с неохотой отодвинул задвижку.

На пороге стоял пожилой эльф. Его лицо было изборождено морщинами, а седые волосы запорошены свежим инеем. На нём был поношенный, но добротный плащ, а в руках он сжимал посох с набалдашником в виде замерзшей еловой шишки.

– Лорн, – произнёс Рэйн, и в его голосе не было ни капли тепла, но исчезла и прежняя ярость. Скорее усталое признание. – Что случилось? Буря нанесла ущерб твоей хижине?

– Хуже, мальчик, куда хуже, – старик покачал головой, его глаза, цвета потускневшего неба, были полны беспокойства. – Ты не чувствовал? Еще со вчерашнего вечера. Магия… она ведет себя странно. То словно застывает, и снег падает хлопьями, тяжелыми, как свинец. То внезапно вздрагивает, и на небе вспыхивают переливы северного сияния, хотя сезон для них не тот. Ледяные колокольчики у моего порога… они расцвели на сутки раньше и к утру осыпались, словно пепел.

Он сделал шаг вперед, понизив голос до доверительного шепота.

– И сны, Рэйн… Странные сны. О временах, когда границы были не столь прочны. Это неспроста. Я помню ритм этого мира. И этот ритм сбился. Я думаю… я боюсь, что это как-то связано с Древом.

Рэйн замер, его поза выдает внезапную напряженность.

– С каким древом? – спросил он слишком быстро и слишком резко, выдавая себя.

– С Древом Вечного Круговорота, – прошептал Лорн, и в его голосе звучало благоговейный ужас. – С сердцем времён года. Говорят, если с ним что-то случится… – он не договорил, лишь многозначительно посмотрел куда-то вглубь леса.

Рэйн молчал несколько секунд, его мозг лихорадочно работал. Взгляд его на мгновение метнулся в сторону чулана, где пряталась Элиана, и ее история о забытом пожаре и дереве внезапно обрела зловещий, новый смысл.

– Где оно? – наконец выдавил он.

– Там, где сходятся тени всех четырех королевств, – ответил Лорн. – Я проведу тебя. Но идти нужно сейчас, пока светит солнце и тени коротки.

Рэйн резко кивнул.

– Жди снаружи. Я возьму кое-что и выйду.

Он захлопнул дверь, не дав старику что-либо возразить, и повернулся к Элиане. Его лицо было суровым.

– Ты слышала? – его шепот был подобен шипению змеи. – Сиди здесь. Не высовывайся. Не открывай никому. И, клянусь всеми ледниками этого мира, если ты тронешь хоть одну мою вещь, я сам лично отведу тебя стражникам и лично передам в руки коменданту. Поняла?

Не дожидаясь ответа, он набросил плащ, сунул за пояс несколько небольших предметов, чьё назначение Элиане было неведомо, и вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Элиана осталась одна в гнетущей тишине, разрываемая между страхом и жгучим любопытством. «Древо Вечного Круговорота» – это имя отозвалось в ней смутным, далеким эхом, словно знакомой мелодией, сыгранной на расстроенном инструменте.

***

Путь к Древу Вечного Круговорота был долгим и безмолвным. Рэйн и Лорн шли, утопая по колено в свежем снегу, и лишь хруст под ногами да тяжелое дыхание старика нарушали торжественную тишину леса. Воздух по мере продвижения становился все гуще, насыщенней. Магия здесь была плотной, почти осязаемой, и та самая «странность», о которой говорил Лорн, ощущалась кожей: то леденящие мурашки пробегали по спине, то внезапный прилив тепла, неестественного для этих мест.

Наконец они вышли на поляну. Вернее, это было нечто иное. Снег уступал место участкам промерзшей, но живой земли, с побуревшей от мороза травой. Это было место силы, точка пересечения всех времен года сразу. И в центре этого необычного места стояло то самое Древо Вечного Круговорота.

Оно возвышается над всем миром, словно сама ось времени. Ствол Древа Вечного Круговорота уходит в небо, теряясь среди облаков, а его корни переплетаются с основами земли, питая весь мир дыханием времён. Крона огромна и разделена на четыре сияющих части, как круговорот жизни. На одной стороне – весна: нежные зелёные листья, цветы всех оттенков, аромат утренней росы и перезвона птичьих голосов. Чуть дальше – лето: густая зелень, тяжёлые плоды, золотое солнце сквозь листву, от которой идёт мягкое тепло. Переходя к другой стороне, начинается осень – всё окрашено в золото, бронзу и алый цвет, а листья кружатся, будто танцуют в прощальном вальсе. И наконец – зима: серебристые ветви, покрытые инеем, где всё дышит покоем и тишиной. Снег переливается мягким светом, будто в каждой снежинке спрятано мерцание звёзд. Между частями нет границ – времена плавно перетекают одно в другое, смешиваясь между собой и Древо излучает мягкое, живое свечение

И у его подножия стоял еще один эльф. Он был повёрнут к ним спиной, но было ясно, что тот не из зимних земель. Его плащ был цвета первой весенней зелени, а волны светлых волос ниспадали на плечи. Он стоял неподвижно, наблюдая за Древом, и его поза выражала глубокую, сосредоточенную печаль.

Услышав шаги, эльф обернулся. Его лицо было удивительно мягким, с добрыми, печальными глазами цвета молодой листвы. Увидев Рэйна и Лорна, он слегка напрягся, словно ожидая этого. Вежливая, настороженная улыбка тронула его губы.

– Лорн и Рэйн, – произнес он, и его голос был тихим и мелодичным – Я не ожидал встретить вас здесь.

– Нэфлин, – отрезал Рэйн, и его собственный голос прозвучал на удивление резко и грубо на фоне этого спокойствия. Он не сделал ни шага вперед, оставаясь на границе аномальной поляны. – Что привело тебя в наши холодные владения? Заблудился?

Напряжение между ними витало в воздухе, почти такое же осязаемое, как искаженная магия этого места. Нэфлин не отвечал на колкость. Его взгляд скользнул по лицу Рэйна, а затем перешел на Лорна, ища поддержки у старшего и, видимо, более нейтрального эльфа.

– Я пришел сюда по той же причине, что и вы, полагаю, – тихо сказал Нэфлин. Его взгляд снова обратился к Древу, и в нем читалась неподдельная боль. – Наше королевство… Весна тоже страдает. Ручьи замерзают у истока, едва успев начать течь. Бутоны на деревьях вянут, не распустившись. А по ночам… по ночам иногда выпадает снег. Такого не было никогда. Я проследил искажения магии до его источника и это привело меня сюда.

Он сделал паузу и обернулся к ним, и теперь его лицо выражало твердую решимость.

– С Древом Вечного Круговорота творится что-то ужасное. И если мы не поймем, что, – его взгляд встретился со взглядом Рэйна, словно лед столкнулся с первой весенней проталиной, – Это погубит не одно королевство. Это погубит все.