Читать книгу Миры на сплетении ветвей - - Страница 8

Молчание в доме было обманчивым. Снаружи – лишь завывание ветра и тихий скрип снега, оседающего на крыше. Внутри – оглушительный гул мыслей, разрывавший голову Рэйна на части. Он сидел в своем кресле, делая вид, что изучает старый свиток с картами подземных туннелей. Но линии на пергаменте расплывались, превращаясь в тревожные, незнакомые узоры. В ушах стоял гулкий, надтреснутый голос Лорна: «С Древом творится что-то ужасное». И тихий, уверенный шепот Нэфлина: «Это погубит все».

Апокалипсис. Дисбаланс. Конец времен. Это были грандиозные, невероятные понятия. Они всегда были где-то там, в легендах и страшилках для юных эльфят. А теперь это стояло у него в доме, в образе испуганной девчонки с глазами цвета летнего меда и потерянной памятью.

Его взгляд, острый и невольный, снова и снова скользил в сторону Элианы. Она устроилась на полу у камина, поджав под себя ноги, и смотрела в огонь. Теплый свет играл на ее золотистых волосах, делая их похожими на сияние, которого не бывает в его мире. Она была живым воплощением всего, что он привык высмеивать и отвергать: тепла, открытости, уязвимости.

Раньше он видел в ней лишь неприятность. Навязчивую проблему, которую нужно решить с минимальными для себя затратами. Теперь же он смотрел на нее и видел… загадку, возможно, ключ. А возможно – огненное начало апокалипсиса.

«Элиана прикоснулась к дракону, и он отозвался мягким свечением…»

Эта мысль не давала Рэйну покоя. Фигурка была не просто безделушкой. Дракон был ловушкой для магии, его личный детектор, настроенный на определенные частоты. Он реагировал на сильные, чистые выбросы силы. И он среагировал на её спящую, неосознанную мощь. Какую? Летнюю? Солнечную? Или нечто иное, рожденное в том хаосе, что творился у Древа?

Его пальцы непроизвольно сжались, сминая край свитка. Обрывки ее воспоминаний складывались в чудовищную картину. Что, если то, что она приняла за пожар… было чем-то другим? Всплеском магии Древа? Его криком о помощи? Или, что было еще страшнее, атакой на него? А если это была атака… то, кто стоит за ней? И почему выжила именно она? Сбежала?

Он чувствовал тяжесть ответственности, давящую на плечи. Лорн и Нэфлин видели большую картину – судьбу миров. Рэйн же видел конкретику. У него в доме пряталась возможная причина или свидетельница апокалипсиса. И если стража узнает о ней… они не станут разбираться. Они возьмут ее и начнут допрашивать. Зимнее королевство славилось своими методами «убеждения». Лед не только калечил тело, он мог заморозить душу, разум, оставив после себя лишь пустую, сломанную оболочку. Мысль об этом заставляла его кровь стынуть в жилах. И это его злило. Он не хотел ни о ком беспокоиться. Он предпочитал работать в одиночку. Это было проще, безопаснее и рациональнее.

Но сейчас рациональность диктовала иное. Выдать ее – значит лишиться единственной зацепки, единственного ключа к пониманию того, что происходит. Оставить ее у себя… значит стать ее щитом. Ее единственным защитником в этом враждебном, ледяном мире. Рэйн снова посмотрел на нее.

Элиана зевнула, потянулась и устроилась поудобнее, совершенно не подозревая, что сидит в эпицентре бури. В ней была какая-то наивная, безрассудная храбрость. Она боялась, но не сгибалась. Она потеряла все, но не сдавалась. И против своей воли он ловил себя на том, что его сарказм по отношению к ней сменился чем-то вроде… уважения.

Рэйн отложил свиток и встал. Ему нужно было проверить кое-какие старые книги, ту, что была написана еще до того, как королевства окончательно разделились. Возможно, там есть хоть что-то о природе Древа и о том, что может вывести его из равновесия. Он прошел мимо Элианы к полке.

– Не засыпай тут, – бросил он, и его голос снова обрел привычную сухую нотку. – Если уснешь на полу, замерзнешь, а мне потом убираться вокруг твоего окоченевшего тела. Иди на кровать.

Он сказал это как приказ, но на самом деле это была забота. Тот единственный вид заботы, на который он был способен. В этом был весь он: колючий, насмешливый и… вдруг ставший единственной опорой в рушащемся мире.